Кровь, слезы и лавры. Исторические миниатюры

С моря их прикрывали английские корабли под флагом капитана Фута… Началась страшная резня! Французский гарнизон затворился в крепости. Неаполитанский флот, неся штандарт князя Караччиоли, помогал осажденным корабельными пушками. В эти дни были умерщвлены лучшие люди Италии – поэты и врачи, мыслители и художники. Бандиты ворвались и в дом Доменико Чимарозы, который в ужасе закрыл глаза, чтобы не видеть, как его волшебные клавичембало вылетали, из окон на мостовую. Ему было сказано:

– Теперь запоешь другие гимны… Пошли, пес!

Адмирал Ушаков высадил близ Неаполя матросский десант во главе с капитан-лейтенантом Г.

Г. Белли: этот десант на юге страны смыкался с войсками Суворова в Италии Северной. С боями двигаясь от Портичи, Белли вступил в Неаполь – уже растерзанный, полумертвый. Павел I извещал Суворова: “Сделанное Белли в Италии доказывает, что русские люди на войне всех прочих бить будут…” Но кого бить тут?

Средь улиц несчастного Неаполя лежали неубранные груды тел, и над ними роились мириады гудящих мух.

– Что делать-то нам? – оторопело спрашивали матросы.

– Людей спасать, – отвечал им Белли…"

"“Русские, – сообщал очевидец, – одни охраняли спокойствие в Неаполе и общим голосом народа провозглашены спасителями города”.

Дома в Неаполе, занятые ими, стали единственным прибежищем для республиканцев – французов и жителей Неаполя; Белли никого не выдавал на расправу, а его матросы без лишних разговоров били бандитов в морду:

– Иди, иди… Бог подаст! А я добавлю…

Появление русских ускорило капитуляцию. Французы сложили оружие перед капитаном Футом, который и обещал им:

– Клянусь честью джентльмена и честью короля Англии, что все вы и ваши семьи будете отпущены в Тулон…

Но кардинал Руффо арестовал Караччиоли:

– Князь! Вас высоко чтил мой король, потому я дарую вам жизнь, которую вы и закончите в тюрьме на соломе…

Только теперь синеву Неаполитанской бухты возмутили якоря, брошенные кораблями Нельсона; с берега видели, как ветер раздувает широченное платье леди Гамильтон, стоявшей на палубе подле адмирала.

Нельсон пребывал в ярости – русские опередили его в Неаполе; теперь ни он сам, ни его Трубридж, ни даже кардинал Руффо ничего не могли с ними поделать.

Белли подчинялся только Ушакову:

– Я имею приказ своего адмирала – избавить несчастных от истязаний, после чего мой десант пойдет на Рим…

Руффо поднес в презент Трубриджу отрубленную голову французского офицера. Эмма Гамильтон была возмущена:

– Как вы осмелились принять ее, если этот великолепный сувенир по праву принадлежит Нельсону… только Нельсону!

Нельсон сказал, что милосердие можно оставить за кормою.

– Всем пленным сразу же отрубайте головы!

– Но я поручился честью джентльмена, – возразил Фут.