Кровь, слезы и лавры. Исторические миниатюры

Болели цингой, а “пиво” из еловых шишек не помогало… Странный был этот мир! Улицу освещали “кулибинские фонари” (прожекторы будущего), а из лесного мрака вылетали стрелы диких нуткасов, у которых лица были обсыпаны толченой слюдой; в карманах жителей звенело серебро испанских пиастров, пили только бразильский кофе, местные креолы-подростки мечтали учиться в кадетских корпусах Петербурга, китайские шелка на женщинах извивались хищными драконами, а жители жаловались:

– Одной лососиной да грибами сыт не будешь… Эвон, зубы у тетки Марьи снова шатаются, а ведь еще молода: всего-то в третий раз замуж выходит…

Резанову повезло: с моря вошел на рейд Ситаи бостонский купеческий корабль “Юнона”, а в трюмах его была провизия.

Николай Петрович не пожалел рому, угощая шкипера:

– Покупаю. Весь корабль. Со всем добром, что в трюмах. Даже не глядя. Сколько бы все это ни стоило…

Зиму кое-как перебились. Резанов известил Петербург о своем пылком желании навестить Калифорнию ради выгод от торгов негоциации с нею, “пустясь с неопытными и цинготными людьми (эпипажа) в море на риск с тем, чтоб или спасти области (Аляски) или …погибнуть!”.

В конце февраля 1806 года он велел лейтенанту Хвостову поднять паруса – пошли. Страшное было плавание: половина экипажа валялась в кубриках, страдая цингой-скорбутом, а другая половина едва справлялась с парусами. Плыли целый месяц с такими приключениями, о которых и рассказывать тошно. Наконец рано утром прямо по курсу забрезжила бухта Святого Франциска, где угадывался контур будущего Сан-Франциско.

Командовал “Юноной” молодой лейтенант Хвостов.

– Прибавьте парусов… вперед, – велел ему Резанов.

– Вон батареи, – показал Хвостов.

 – Разве не знаете, сколь подозрительны испанцы? Коли не остановимся при входе на рейд, вмиг с батарей этих расколют нас ядрами.

– Что за беда! – отвечал Резанов. – Просить у них позволения – откажут. Так лучше получим два-три ядра в борт, зато спасем экипаж от смерти скорбутной в море открытом…

С берега уже слышался барабанный бой – тревога.

– Испанский-то кому ведом, чтобы отбрехаться?

– Веди, лейтенант! Мне двух слов хватит…

Пошли – на прорыв. С береговых фортеций испанцы окликали их в медный рупор, спрашивая – кто такие, чей корабль?

– Россия, – отвечал им Резанов.

– Бросайте якоря, иначе расстреляем из пушек.

– Не понял, сеньор, – отвечал Резанов по-испански.

– Долой паруса… стойте, – призывали их с берега.

– Си, сеньор, си, – отвечал Резанов…

Под всеми парусами пронеслись мимо под жерлами пушек и бросили якоря напротив неказистого испанского поселка. Было видно, как к берегу скачут расфранченные всадники, еще издали крича что-то воинственное… На берегу встретились русские с испанцами, завязалась беседа.