Кровь, слезы и лавры. Исторические миниатюры

Густав IV встретил Армфельта признанием, что уже надел походные сапоги короля Карла XII:

– Если мой отец и проиграл войну с Россией, то я обязан эту войну выиграть… Мне необходима новая Нарва…

– Ваше величество, не забывайте о Полтаве…

Навестив Финляндию, король увидел близ Аббарсфорса пограничный мост, раскрашенный в разные цвета, и велел весь мост перекрасить полосами шведского флага. Петербург притворился, что не заметил этой грубой провокации, зато шведы стали опасаться, как бы король не втянул их в новую войну с Россией! Для Армфельта не было тайной, что герцог Карл Зюдерманландский принимал у себя по ночам датского мистика Богемана, внушавшего ему, что он владеет высшими масонскими тайнами.

Бывший регент, конечно, воспитал короля в своем духе. Густав IV всем книгам предпочитал Библию, он распевал, как гимн, воин­ский устав и радовался закрытию типографий в стране. Всюду видя козни революции, он усматривал их даже в том, что в эти годы резко сократился улов селедки возле берегов Швеции.

– Король… спятил! – сообщил Армфельт жене.

Тильзитский мир привел Густава IV в ярость:

– Мой шурин, царь русский, предлагает мне союз Швеции и России ради совместной защиты Балтики от нашествия эскадр адмирала Нельсона, а между тем в Петербурге собрались изменники, мечтающие об отделении Финляндии от моего королевства…

Король сказал, что война неизбежна, предложив Армфельту быть главнокомандующим, но Армфельт заявил, что не желает вое­вать с русскими на той земле, которую считает родиной:

– Наконец, в период гонений я пользовался покровительством России, я награжден высшими русскими орденами.

– Тогда я пошлю вас отвоевать для меня Норвегию, а в Финляндию согласен ехать мой адмирал Кронштедт.

Война началась в 1808 году, когда опустошительный пожар уничтожил половину Гельсингфорса (Хельсинки). Адмирал Кронштадт сдал русским крепость Свеаборг, за что позже получил от них сто тысяч рублей. Говорили, что он подписал капитуляцию по настоянию жены, имевшей в Финляндии богатые поместья.

Армфельт распростился с былыми иллюзиями почитания венценосцев, тоже готовил “измену”. Своим бездействием в Норвегии он вызвал гнев короля, который велел ему удалиться в деревню и не показываться в Стокгольме. Скоро одна из дам, проходя через двор королевского замка, подняла с земли письмо на имя короля, которое начиналось словами: “Прохвост…”

– Прохвост! – говорил Армфельт своим конфидентам.