Кровь, слезы и лавры. Исторические миниатюры

Утром все жители вышли на улицы с кастрюлями и кофейниками, чтобы кормить своих освободителей… Демагогам кайзеровской и фашистской Германии позже пришлось употребить немало чернил, дабы замазать в мемуарах и документах 1813 года эти страницы о горячей дружбе немцев и русских!

Штейн узнал, что Наполеон собирает новую армию:

– Пора и нам браться за оружие. Реформы Шарнгорста и Гнейзенау да воскреснут в порыве народного патриотизма…

Мимо ошеломленных французов шагали плотные ряды ланд­вера и ландштурма; среди ополченцев можно было видеть фартук сапожника и сюртук профессора красноречия; на дворах университетов студенты седлали боевых коней… Штейн вместе с поэтом Морицем Арндтом спешно выехал в силезский Бреславль, чтобы заставить трусливого короля сказать свое “да!”. Королевское окружение встретило Штейна бранью:

– Вот вернулся предатель Штейн, эта безобразная гадина, которая никак не может захлебнуться собственным ядом…

Объяснение с королем было слишком бурным.

– Решайтесь! – заключил Штейн беседу. – Если вы не поддержите усилий народа, который стремится к союзу с Россией, я гарантирую вам хорошую и веселую революцию – и не только в Пруссии, но во всей Германии, а тогда ваша корона покатится по берлинской мостовой, будто старый ночной горшок…

Штейн вдруг заболел. Король отомстил ему тем, что запихнул больного в жалкую мансарду, лишив пищи и услуг врачей. “Придворные в Бреславле, – писал Арндт, – избегали Штейна, словно чумного”. Но тут приехал в Бреславль сам русский император, и королю волей-неволей пришлось нанести визит больному.

– Арндт, – велел Штейн, – скажите его величеству, что, если он здесь появится, я спущу его с лестницы вниз башкой. Я могу перенести ненависть, но я не терплю низости!

Над потрясенной, взбаламученной Германией раздался из города Калиша старческий, но спокойный голос фельдмаршала Кутузова, призывавшего всех немцев сплотиться для общей борьбы против насилия воедино с героической русской армией. “Калишское воззвание” Кутузова логично смыкалось с лозунгами Штейна, и Наполеон быстро отреагировал на это через листы “Монитора”: “Известный Штейн, – писала газета, – является для всех честных людей предметом презрения и позора. Теперь его планы разгаданы – он силится поднять буйную чернь против всех владельцев частной собственности…”

Штейн отозвался так:

– Если я верил царю Александру в прошлом году, когда шла битва на полях России, то я не верю ему теперь, в тринадцатом году, когда пушки гремят уже на полях Европы. Да, Арндт! Ни император Франц, ни его канцлер Меттерних не позволят царю опираться на мои советы, ибо Наполеон в своем официозе очень точно высказал мое жизненное кредо.