Кровь и пламя

Но имелись следы недостроенного, повсюду лежали груды неумело колотого камня.

Здесь, в проклятой деревне, случилось нечто еще более страшное, чем пленение и смерть некоторых из рода — к тому времени гномы уже поняли, что их ряды стали реже, причем исчезли самые властные, известные и воинственные из рода Медерубов. Пропали все до единого, кто имел хоть какое-то влияние на гномов, кто мог одним словом послать их в атаку или заставить что-либо сделать.

В этот миг горестного повествования я прищурился и сделал дополнительные пометки в книге для записей. «Все до единого гномы, имеющие влияние». Кто мог знать закрытый гномий род так хорошо? Тут не обошлось без долгой разведки, без осторожных расспросов. Тут действовали очень умелые в своем деле личности.

Гномы тем временем продолжали говорить — как уже упомянули они, в деревне случилось еще более страшное. Их разделили на две неравные части. Женщин с малыми детьми отправили в огороженное высоким забором место, где уже стояло несколько длинных общих домов — закованным в цепи мужчинам позволили это увидеть, дабы они знали, что их матеря, жены и дети живы.

Опять усыпление… опять долгий путь по незнакомой местности с периодическими тяжелыми пробуждениями и новыми провалами в нездоровый, дурманный сон. А затем последовало финальное пробуждение, когда гномы обнаружили себя в огромной железной клетке, стоящей посреди нагромождений огромных гранитных валунов и зияющих трещин. Пробуждение, ставшее началом долгой, очень долгой жизни в рабстве, с каждодневной выматывающей работой и с упорной общей надеждой.

На что надеялись?

Сначала на себя. Затем на другие гномьи роды. Потом на удачу. Еще позже… просто надеялись, что в кромешной тьме когда-нибудь мелькнет улыбчивый лучик света. Ибо без надежды, пусть даже столь смутной и робкой, жить стало бы совсем невмоготу. Многие умерли от отчаяния, от осознания своей беспомощности, от понимания, что гордый род стал грязными рабами. Другие сошли с ума — по тем же причинам. Остальные держались, а редкие встречи с родными прибавляли сил и надежд.

Что за встречи?"

"Порою, когда часть громадных гранитных блоков утаскивали прочь на бревенчатых катках, на повозках с ними увозили несколько вновь одурманенных гномов. Спустя месяц или чуть позже их возвращали обратно — поздоровевших, отдохнувших немного, с блестящими от радости глазами и со столь же радостными новостями — их женщины и дети живы! Гномов возили на свидания в ту самую деревню, где в общих домах держали в плену вторую половину рода Медерубов.

И так из месяца в месяц, из года в год. Из десятилетия в десятилетие. Вскоре появились первые могилы — и здесь, на каменоломне, и там — в деревне.