Кубинское каприччио

Я думаю, что он поступал правильно.

– И тело сразу перевезли в Баку?

– Как полагается. Это была его последняя воля. Похоронить на старом бакинском кладбище, рядом с отцом и братом. Сразу приехали его водитель и его родственник, которые помогли нам погрузить тело в машину и привезти в Баку. Мы похоронили его на следующий день, хотя по иудейским, да и по мусульманским, канонам следует хоронить в день смерти. Но мы не успевали. И ждали приезда Бориса. Вы же знаете, что иногда в таких случаях допускаются исключения. Хотя с точки зрения строго религиозной…"

"Раиса Иосифовна демонстративно кашлянула, чтобы прекратить разговор, но Дронго не унимался, задавал свои очередные вопросы:

– Вы сказали, что после смерти Семена Борисовича в его доме появились водитель и родственник. Какой родственник?

– Туфан, сын Хуршиды. И она сама пришла. Там еще были приехавший из Баку Зинур Марчиев, ювелир, который работает в магазине Семена Измайлова, и их садовник Гулам. Вот, собственно, и все.

– Больше никого не было?

– Во дворе было много людей. Вы же знаете, как дружно там живут люди. В Красной Слободе относятся друг к другу с особым вниманием и уважением. А Семен Борисович Измайлов был там своеобразной местной легендой. Его дед, отец и он сам помогали многим людям в трудные годы. И об этом все помнили. Вы бы видели, сколько людей приехало из Красной Слободы на похороны Измайлова. Да и в самом Баку его хорошо знали.

– Вы были в курсе того, что Семен Борисович купил известный алмаз еще в начале девяностых?

– Я об этом слышал, – кивнул Мильман, – но всегда считал, что это только досужие сплетни и слухи. Я сам никогда не спрашивал об этом у Семена, считал неэтичным. Но однажды мы возвращались из Красной Слободы вместе с одной знакомой Семена. Она художник, график. И она мне призналась, что видела этот камень, держала его в руках. Можете себе представить, как я был потрясен.

– Вы его неплохо знали. Скажите, кому мог оставить такой камень Семен Борисович?

– Такой драгоценный камень Семен мог оставить только своим племянникам. Но тогда о нем должен был знать и Зинур Марчиев, который был его правой рукой.

– Значит, вы никогда не говорили с ним об этом алмазе и никогда его не видели, – еще раз уточнил Дронго.

Раиса Иосифовна уже не кашляла. Она выразительно смотрела на своего мужа. И тот видел этот взгляд.

– Не видел и не слышал. Я занимался его лечением, а не его состоянием. Меня мало интересовали его алмазы. У вас есть еще ко мне вопросы? Простите, но мне трудно долго сидеть на стуле, болит позвоночник.

– Извините, что я вас побеспокоил. У меня последний вопрос. Все говорят, что старший племянник умершего ювелира серьезно болен. У него тоже онкология?

– Нет, – ответил Мильман, – ни в коем случае.