Леди GUN

– Только после того, как расковыряю твою б…скую физиономию, – Мила уселась прямо на грудь стриптизерше, сдавив ей локтем горло. – Итак, у тебя последний шанс остаться при своей красе. Где Андрей?

– Я ничего не знаю, – уже не в силах прятать свой страх, пробормотала Иола.

– Похоже, ты и впрямь не дорожишь своим личиком, получай! – Мила замахнулась торшером.

– Стой! – в ужасе закричала Иола. – Я правда не знаю, где твой Андрей, какой-то крутой заплатил мне большие бабки, чтобы я всего только прокатилась с твоим братом на такси до стадиона, потом этот человек приехал и увез Андрея на своей машине.

– Что значит – увез?

– Андрей подумал, что это мой ревнивый ухажер, и согласился сесть к нему в машину разобраться. Потом не знаю, что было, они уехали.

– Куда?

– Клянусь, не знаю!

– Я в последний раз спрашиваю, где Андрей, кто его увез?

– Да не знаю я, кто это, просто он дал мне пятьсот баксов, полштуки, понимаешь! – стриптизерша сделала неудачную попытку освободиться. Мила полоснула ногтями по ее щеке.

– Так, стерва, – закричала Мила, – выбирай: или я сделаю из твоего лица сплошные кровоподтеки, или ты мне скажешь, где мой брат, и станешь при этом богаче еще на полштуки.

"

"Даже кровь на щеке не помешала танцовщице расслышать столь неожиданное предложение, а желание как можно скорее избавиться от непрошеной гостьи, чья угроза превратить ее миловидное лицо в кровавое месиво была близка к реализации, толкнула Иолу к признанию:

– Я знаю только его телефон…

– Триста тридцать два сорок один шестнадцать – это городской, где-то в центре, – вслух повторила Мила. – Пеняй на себя, если ты соврала, я вернусь, не вздумай, красотка, удариться в бега.

Такую дешевку, как ты, люди Матушки найдут быстрее, чем ты успеешь отыскать место, где якобы можно спрятаться. Не думай, что ты меня провела, – шепнула Мила в ухо стриптизерше и отбросила торшер. – Чек на пятьсот зеленых вышлю почтой, купишь на все деньги йод, прижжешь ранку на щеке, – бросила она, хлопнув дверью.

* * *Борис не заметил, как добрался до дома. В голове господствовал сумбур, который, в отличие от утреннего вакуума, путал все мысли. Всплывали запоздалые впечатления, нереальные картинки, застарелые обиды.

Все это вертелось вокруг одного-единственного лика. Мозг неподотчетно рисовал ее облик, который ослеплял и тут же угасал, подобно вспышке.

По лестнице спускался соседский мальчишка Юрка с мусорным ведром в руках.

– Здрасьте, дядя Боря! – звонко прокричал он. Бориса встряхнул чистый мальчишеский голос.

– Привет, – пробурчал он.

Вслед пацану кричала его мать:

– Юрочка, а дверь открытую кому оставил?! Вот сорванец…

Дверь наверху захлопнулась.