Леди GUN
Когда-то в ранней юности Лена Родионова была вынуждена пожертвовать своей честью и своей гордостью. Это и определило ее будущую жизнь. Отныне никто и никогда не обидит и не унизит ее, потому что она обрела невиданную для женщины власть. Родионова сыграет решающую роль в переделе собственности в Москве, Киеве и Крыму, объявит войну государствам, церквям, конкурирующим бандитским группировкам. География и масштабы ее рискованного бизнеса не знают границ, а амбиции вообще беспредельны. И так же велика, необузданна и трагична любовь к Елене молодого человека, который однажды, в ранней юности, совершил роковую ошибку.
Значит, она выполняет условие…» – решил Крюк, но ему пришлось порядком поволноваться, пока, к своему удовольствию, он не увидел: из «Линкольна» вышла Родионова. В сопровождении двух телохранителей она шла к своему Андрею. Нет. Она бежала.
Родионова находилась от своего чада в двухстах метрах. Крюк, затаив дыхание, отсчитывал секунды, приближающие кульминацию. Пяти килограммов пластиковой взрывчатки хватит с лихвой, чтобы превратить Родионову в прах. Именно таков вес куртки со смертоносной подкладкой. Пластиковый заряд куда тяжелей лебяжьего пуха. Эту куртку он надел на Андрея.
* * *«Ну и что? Чем я располагаю теперь?» – спросил себя Борис. Не было даже надежды на след. Одного желания в таких делах мало. Он выдавил из этих «яиц» все содержимое, но в них было негусто информации. Поход к эпицентру ночной жизни с самого начала показался Борису бессмысленной ходкой, он пошел туда, просто чтобы успокоить нервы. Вот тебе и успокоил, ну и времена пошли… Эта девочка с перерезанным горлом… Его размышления никак не могли выбросить якорь и зацепиться за что-нибудь существенное.
"Он вернулся домой ни с чем. Это было больно осознавать. Появилось только одно намерение – заварить себе крепкий кофе. Он знал, что спать… нет, он не сможет заснуть, ну а пить – не выйдет подавно.
Борис вылез в прихожей из своих туфель и направился к кухне. Краем глаза он увидел горящую лампочку автоответчика…
«Это же надо, кому-то взбрело в голову мне позвонить, интересно кому?» – Борис поднял трубку. То, что он услышал, ввергло его в оцепенение.
– Дядя Боря, это Мила, – звучал в трубке дрожащий голос, – я знаю, где Андрей. Его похитили не чеченцы, скорее приезжайте… Пушкинская, тридцать три, квартира сто шестьдесят шесть… до крестной я не дозвонилась… Все. Срочно, дядя Боря! Я еду туда!
«Короткие гудки… Боже, Мила в опасности! – Борис перезарядил свой пистолет, вставил полную обойму. – Ключи от гаража… Так, есть. Только бы успеть…»
В пять утра на улицах ни души. Первый троллейбус только вышел из депо. Бордовый «Шевроле» несся без правил и светофоров…
…Лучшее, что смог придумать Борис, – это с разбегу вышибить дверь сто шестьдесят шестой квартиры.
Тоже шприцы… Здесь наверняка обитают наркоманы.
