Леди GUN

* * *Шейх Акмулла узнал о проживающих на Мальдивах миллионерах Бергмайерах совершенно случайно. Как-то он получил приглашение из рук своего друга чеченца Абу Хамзатова на празднование маолид – дня рождения пророка Мухаммеда – в Бейруте.

В те дни в столице Ливана проходила законспирированная конференция неправительственных организаций, заправляли которой представители палестинской «Хамас» и проиранской «Хезболла». Прибыли члены турецкого клана «Серые волки», непримиримые фундаменталисты из Алжира, из Египта, боснийские мусульмане, афганские моджахеды – талибы. С разрешения Каддафи приехали наблюдатели из Ливии. Саддам Хусейн прислал свое обращение, преисполненное печали по поводу раскола в исламском мире. Чечню представлял Абу, исповедующий одно из самых радикальных течений ислама – торику. К тому времени он являлся духовным муршидом – наставником тысячи трехсот мюридов, для которых идея джихада – священной войны против неверных – стала определяющей. Течение «накшбанди» – одна из суффийских школ в исламе – прижилось на горных хребтах Чечни еще и потому, что слишком много горя выпало на долю этого маленького гордого народа, и сеятелями несчастий они однозначно считали русских.

– Мы пойдем дорогой Шамиля и шейха Мансура, – с огнем в глазах говорил Абу, – Чечне нужна свобода. Мы обращаем свой взор ко всем правоверным, в сердцах которых не погасло пламя борьбы за возрождение великого Халифата. Нам нужна поддержка, и мы должны ее получить. Мы примем ее от ваххабитов, суннитов, шиитов, неважно. Только в единстве мы победим! Скоро в Чечне начнется большая война, наши сыны будут воевать под зеленым знаменем ислама, благословенные Аллахом за независимый эмират.

Но горячие речи Абу затерялись в Бейруте в бесчисленном перечне проблем. Каждый из выступающих на первый план выдвигал свои местнические интересы, старался привлечь внимание досточтимых делегатов в первую очередь к своим вопросам. Все хотели расправиться сперва со своими влиятельными врагами: «Хамас» – с евреями, Хусейн – с кувейтскими предателями, «Хезболла» – с собственным правительством, Иран – со всеми подряд в одиночку и одним махом, а уж затем думать об исламской консолидации.

На третий день представительного собрания посланники из разных стран разбрелись по региональным блокам. Очевидной стала некая разобщенность, обнажились разногласия, арабы косо смотрели на турок, иранцы на иракцев, чеченские проблемы вообще отошли на второй план. Дух единения, витавший над головами в начале, скоро улетучился, и лишь один человек принимал слова Абу близко к сердцу.

Шариф Акмулла выглядел в своей белой чалме многоопытным старейшиной. Он больше слушал, чем говорил.