Леди GUN

Он осведомил чекистов о том, что ему доподлинно известно о переписке митрополита с опальным архиепископом Мстиславом, лидером украинских автокефалистов, ратующих за независимую церковь соборной Украины. Симеон, вступив на очередную ступень церковной иерархии, таким образом расчищал себе дальнейший путь, прямиком ведущий к ложе в Священном Синоде.

Прибытие в древнюю имперскую столицу нового епископа священнослужители Русской православной церкви встретили с осторожностью, а с первых дней его правления в приходах поняли: настали не самые лучшие времена.

Он насаждал казарменную дисциплину, поощрял доносчиков и явно решил сделать свои владения образцово-показательными. За малейшую провинность, пререкания или, упаси бог, непослушание владыка без разговоров запрещал служение, а бывало, своею властью закрывал приходы и избавлялся от неугодных. Он позволял себе орать на священников. Наказывал протоиереев и иереев нещадно. Зато сам разъезжал по церковным симпозиумам и вещал перед уважаемой аудиторией, что в СССР права верующих никто не попирает, свобода вероисповедания – один из основных принципов, на котором держится социалистическое общество. Когда на этих заседаниях журналисты правозащитных газет напоминали о фактической репатриации грекокатоликов из советской Украины, владыка, улыбаясь в ответ и щуря при этом свои маленькие глазки, величаво произносил: «Народ сам определился, он отверг чужое, униатская церковь умерла естественной смертью».

Симеон получил реальную власть, фактически неподконтрольную.

В своих владениях он был сам себе хозяином. Наведывавшиеся изредка высокие гости из Москвы находили нововведения Симеона и ужесточение им дисциплины вполне правомерными и оправданными. И никто не осмелился сказать Его блаженству, что он явно перегибает палку.

С каждым месяцем Симеон все больше наглел. И лишь слухи, распространяющиеся с неумолимой достоверностью, тревожили Симеона. О том, что владыка осквернил монашью рясу греховодным блудом, сплетничали не только соседствующие католики, но даже пастыри немногочисленных лютеранских кирх.

Идея епископа о создании в русской церкви за рубежом церковного хора сирот из России наподобие знаменитого Венского хора мальчиков была воспринята с пониманием. Без сомнения, хор придал бы богослужениям и литургиям ощутимое восприятие великого таинства общения с Богом. Кроме того, берущий за душу звон непорочных детских голосов содействует покаянию…"

"Симеон с каждым днем чувствовал все большую безнаказанность.