Ледяной кокон смерти

До него лишь доносились невнятные обрывки их сухих фраз:

– Девушка все еще в коме…

– Родители уже в курсе?

– Они едут сюда.

– Может, надышались чего?

– Ребята вроде все приличные…

– Приличные ночью по лесу не шатаются.

Затем до Дениса донесся громкий топот. По больничному коридору бежал отец Дианы в строгом черном костюме и начищенных до блеска туфлях. Видимо, ему позвонили в самый разгар вечеринки у мэра. Денис не успел опомниться, как тот уже стоял рядом с ним.

– Что ты сделал с моей дочерью?! – свирепо прорычал Владимир Семенович, больно вцепившись в плечо Чернокнижца. – Что с ней произошло?!

Денис не знал, что ему ответить, но отвечать и не требовалось. Толоконников-старший начал кричать и размахивать руками, не давая Чернокнижцу вставить ни слова. Было странно и жутко наблюдать за тем, как истерически кричит этот солидный и серьезный человек, работающий в городской мэрии. Подбежала мать Дианы в роскошном вечернем платье.

– Это ты во всем виноват! – заливаясь слезами, кричала Марина Юрьевна Денису. – Я знала, что эти встречи до добра не доведут. Знала, что вам не надо видеться! Что ты сделал с моей девочкой, мерзавец?!

Денис и рад был бы ответить, но он сам не понимал, что случилось. Поэтому ему оставалось только молчать, опустив голову, в то время как разъяренный отец Дианы пытался размазать его по стене больничного коридора."

"Чернокнижец понимал лишь, что вся ответственность за случившееся лежит исключительно на нем. Если бы он не решил покрасоваться перед Дианой, произвести на нее впечатление… Если бы не оказался таким чересчур самоуверенным и самодовольным дураком!

Что-то ведь пошло не так… Он ошибся при подготовке ритуала. Что-то перепутал, нарисовал не тот защитный символ, прочитал не то заклинание и просто не смог совладать с той силой, которую призвал в этот мир!

Родители Дианы потребовали, чтобы он немедленно убрался из больницы. Они больше не хотели его здесь видеть. Чернокнижец отказался, и тогда отец Дианы спустил его с лестницы. Той ночью Толоконниковы категорически запретили медицинскому персоналу пускать его в палату своей дочери. Но Денис хорошо понимал, что они не смогут выполнять этот приказ. Дежурные врачи и медсестры сменяли друг друга каждые двенадцать часов, а он мог прийти сюда в любое время. Что и делал почти каждый день, прибегая в эту небольшую палату с серовато-белыми стенами.

Окна были наполовину закрыты жалюзи, Диана лежала на больничной койке в окружении трубок и проводов, рядом с ней мерно гудели какие-то медицинские приборы. Она выглядела худенькой и осунувшейся, губы пересохли и потеряли цвет. Но все же это была она. Та, на которую он поначалу не обратил внимания, а теперь не представлял своей жизни без нее.