Личное дело женщины-кошки

В самом дальнем, плохо освещенном углу раздавался шорох, я ринулась вперед и схватила… Ирку.

– Дарь Иванна, – взвизгнула домработница, – напугали хуже паровоза.

– При чем тут паровоз? – нервно спросила я.

– Он тоже так сопит, а потом наезжает, – выдала Ира.

– Где Джульетта? Не знаешь?

– Кто?

– Улитка!

– Здоровенная такая?

– У нас в доме есть другие ползуны? – пошла я вразнос.

– Ага, маленькие, противные.

– И куда они задевались?

– Так Вера их увезла!

Я села на корзинку с картошкой.

– Как?

– Сложила в перевозку, навроде кошачьей, и усвистела в Лондон.

– Ты хочешь сказать, что Рыбалко нас покинула!

– Верно, – закивала Ирка, – и живность страхолюдскую уперла.

– Почему мне не сказала?

– У ей тама чего-то случилось, – завела Ира, – звякнул кто-то, вот мадам и подхватилась, наорала на пилота: «Заводи самолет, сейчас стартуем» – и фрр! А чего ей? Не на регулярном рейсе мотаться, свои крылья.

– Катастрофа, – прошептала я.

Спустя десять минут мы втроем стояли у кровати полковника и попытались объяснить ситуацию еще раз.

– Улитка была, – улыбалась Маша.

– Здоровенная дура, – кивала Ирка.

– Только ее Вера увезла, – пела я.

– Ползала по дому.

– Следы везде оставляла.

– Я пару раз даже упала.

– Вы сговорились, – слабо улыбнулся полковник, – спасибо, милые мои, но я безумен. Впереди долгие годы на цепи в палате со стенами, обитыми матрасами.

– Сейчас людей лечат по-иному, – заявила Маша, – человечество давно придумало эффективные успокаивающие, вколют, и все – ты без рефлексов!

Я пнула Маню ногой, нашла, дурочка, тему для беседы, вон как толстяк посерел.

– Я постараюсь вести себя тихо, – прошептал Дегтярев, – не буду покидать спальню. А вы меня не отдавайте в психушку! Дашута, спроси, можно ли дома лечиться? Вы меня запрете, на окна решетки приделаете.

Маня повертела пальцем у виска.

– Совсем, да?

– Я болен, – трагическим шепотом продолжал приятель.

– Ну ваще, – подпрыгнула Ирка, – почему вы нам не верите?

– Потому что вы врете, – мрачно ответил Дегтярев, – ой, вон ползет!

– Где? – заорала я.

– На стене, – еле-еле выдавил из себя полковник.

– Это муха, – сказала Ирка, – вы че, и ее боитесь?

– Я опасаюсь самого себя, – хмуро заявил Дегтярев, – уходите, спать хочу! Слабый очень! Видно, умирать скоро.

Мы вышли в холл.

– И чего делать? – спросила Ирка. – Вот вбил же дурь в голову.

Хорошо, Ольги нет! Ее тоже переклинило. Все ходит и бубнит: «Как же Нинка догадалась, что генеральный Любку не трогал? Ну, скажите, а?»

– Надо искать хорошего психотерапевта, – предложила я, – а Петра Ильича с Мариной вон гнать.

– Точно, – обрадовалась Ирка, – он уже весь холодильник сожрал!

– Может, насобирать в саду улиток и принести полковнику? – не успокаивалась я.