Лишняя. С изъяном

– Сын закрыл собой принцессу во время покушения, – скупо и быстро ответил Барон, улыбаясь новому собеседнику.

Я ощутила внезапный укол ревности и сама себе несколько удивилась. Вроде мы ничего друг другу не обещали и разговаривали-то три раза, считая сегодня. Почему меня так бесит мысль, что он мог быть влюблен в мою сестру? Просто так же телом не прикрывают от смертельного удара. Или все же бывает? Мало ли… Та самая магическая клятва заставила.

Остаток вечера я кусала губы, старательно не глядя в сторону боковой ложи, зато всей левой стороной лица чувствуя знакомый горячий взгляд детектива Салливана.

• Глава 17 •

В Дорсетте царствовала зима – время простуд и упадка сил.

Отвар на женьшене, который я делала кастрюлями на весь бордель, в этот раз сварила и на долю Барона. Точнее, одну порцию сделала у Лалики, а вторую заварила в его доме, потому что напиток этот лучше употреблять в горячем виде.

Отреагировал лорд Суон странно.

– Так в каком пансионе ты жила?

Он уставился в кружку, будто зеленоватая жидкость была кислотой, которая вот-вот на него прыгнет.

– Святой Елены."

"Я не видела смысла скрывать эту часть своей биографии.

Если он не идиот, то давно сопоставил время моего появления у мадам и побега «убийцы принцессы». Раз до сих пор не донес, то и не донесет.

– Знакомый вкус.

Ормонд осторожно отхлебнул отвар, задержав на языке. Выражение на его лице было странное, будто ему одновременно приятно и больно.

– Меня Брай научила. Травница, которая живет при монастыре, – пояснила я.

Лорд Суон поднял на меня затравленный взгляд.

– Как, говоришь, ее зовут?

– Брай, – недоумевая, повторила я.

– А лет ей сколько? – продолжил допрос Барон, забыв про раскаленную кружку, которую сжимал обеими руками.

– Около сорока, – ответила я на автопилоте, а потом уже задумалась.

Чего он так заинтересовался простой травницей? Ох, недаром у меня были подозрения по поводу слишком уж образованной ведьмы в дорогих, хоть и поношенных платьях. По возрасту они примерно в одном поколении, если Брай из благородных, вполне могли где-то пересекаться. Как у них там, на правом берегу, заведено? На приемах и балах, да?

– А что? – с запозданием полюбопытствовала я.

Суон вспомнил наконец про кружку, резко поставил ее на стол, чуть не расплескав содержимое, и подул на обожженные ладони.

– Ничего, – пожал он плечами с безразличным видом.

Если бы я не была в курсе его основной профессии, даже поверила бы. Но ворошить его прошлое не стала. Захочет – сам расскажет. У меня и своих секретов полно, чтобы еще в чужие лезть.

Суон начал ворошить прошлое сам. Настоятельно расспрашивал меня о пансионе, чуть ли не каждый вечер, хотя раньше проявлял завидное безразличие к моей биографии.