Лишняя. С изъяном

Прицел у Наирин хромал на обе ноги, зато она компенсировала неточность мощностью, снося мишени одну за другой буквально стеной огня.

Король попеременно то краснел, то бледнел, то привставал с места, когда казалось, что дочери грозит опасность. Беспокоится… «Ну хоть одна из нас ему небезразлична», – с тихой радостью за сестру отметила я.

Реальной опасности не подвергался ни один участник, но что другому родителю был бы пустяк, синяк и царапина, то для принцессы в глазах гиперопекающего папаши становилось чуть ли не травмой с увечьем.

Когда в ложе возник лорд Доэрти, я насторожилась. Король склонил голову, прислушиваясь к безопаснику, который что-то быстро нашептывал ему в ухо. Внезапно монарх нашел взглядом в толпе меня. Безошибочно. И как только разглядел? Не иначе, Доэрти подсказал.

Столько ненависти было в его глазах, что я вздрогнула и отшатнулась прежде, чем успела взять себя в руки.

Неужели он не знает, что именно я – его вторая дочь?

Что-то мне подсказывало, что наши вылазки и посиделки с Наирин не прошли мимо службы безопасности. А значит, прошлое Хиллари уже ковырнули, выяснили, что она появилась практически сразу после пропажи другой Хилли. И почему мне Барон другое имя не дал? Лень или тонкий расчет? И не спросить уже заразу, ловко он ушел от ответственности и расспросов.

Доэрти так вообще наверняка знает, кто я. Конечно, напрямую рассказывать он не может, клятва, но подвести короля к этой мысли, подсказать через подчиненных – запросто.

Под конец полосы Наирин порядком выдохлась, но упорно продолжала исторгать из себя все истончающиеся струйки пламени, пока последняя мишень не легла пластом.

Бытовички, увлекшиеся действом, заорали и бешено зааплодировали, напрочь позабыв, что они вообще-то леди. Еще никто за всю историю факультета не проходил полосу с мишенями до конца просто потому, что резерва не хватало.

– Второе испытание! – радостно объявил ректор, глядя на осунувшуюся и уставшую принцессу.

Ему совершенно не был выгоден скандал, а что его величество недоволен неожиданным участием дочери в небезопасном мероприятии, было очевидно. Сейчас выдохшаяся, хоть и удивившая всех мощью дара бытовичка сольется на лабиринте – и гнев монарха поутихнет. Все вернется на свои места.

С третьего ряда мне было прекрасно видно, как Наирин провела пальцем по ребристому браслету, почти скрытому рукавом. Мухлеж, конечно, несусветный, но что не сделаешь ради создания прецедента. Тем более мы не шпаргалки готовили. Вот если бы изоляция для артефактов была общедоступна, тогда да, запрет на восполнение резерва нарушать не следовало. А так – что не запрещено, то разрешено. Сами виноваты, что им такое в голову не пришло.

Оставлять процесс создания артефактов в секрете я не собиралась.