Любить нельзя. Расстаться

Как всегда, когда она нервничает – машинально отметил он.

– Никита Сергеевич! – Лёша выскочил с кухни, держа в руках блюдо с жареными креветками. – Как хорошо, что вы зашли! А мы тут решили собраться! Присоединяйтесь!

– Не хотелось бы вам мешать, – деревянно улыбнулся Никита, с усилием заставил прищуриться глаза. – Свет, я зашёл за вещами. Мне… кхм, мне кое-что надо забрать. Не против?

– Нет, – тихо ответила она. Пошла за ним, замерла в дверях спальни. – Никит… Мы бы хотели, чтобы ты остался.

– В этот раз звучит не слишком искренне, – усмехнулся он, открывая шкаф. Понятия не имел, что забрать, схватил первую попавшуюся рубашку, брюки, вытащил рюкзак Светы. – Не возражаешь? Я потом верну.

– Бери, конечно, – безжизненно ответила она. Взгляд зацепился за край старого военного кителя, лежащего в дальнем углу. Никита тоже заметил. Вытащил, расправил в руках.

– Не стоит его хранить, – холодно сказал он и небрежно швырнул на пол. – Не думаю, что он теперь представляет хоть какую-нибудь ценность для тебя.

– А для тебя? – Света подняла китель, прижала к груди.

– Какая разница, Свет? Пора избавляться от излишней сентиментальности. Хотя, – Никита жестко посмотрел на неё, – вижу, что к некоторым воспоминаниям ты охотно возвращаешься.

Запихнув одежду в рюкзак, он обогнул её, вышел в коридор, чтобы тут же столкнуться с Лёшей.

– Зря вы так, Никита Сергеевич, – серьёзно сказал он. – Света…

– Света – свободная женщина. И я рад, что она идёт дальше, – ему стоило слишком больших трудов ответить спокойно. Под диафрагмой пекло с такой силой, что кровь сошла с ума – ещё немного, и заискрятся кончики пальцев. Такого удовольствия Марку он не собирался доставлять. Прошёл мимо к выходу, обулся и мягко улыбнулся Алине:

– Увидимся завтра, хорошо?

Пожалуй, Генка был прав – ему надо было с чего-то начинать. Например, с окончательного расставания с оставшимися иллюзиями. По пути Никита купил бутылку виски и, едва переступив порог, рванул пробку и сделал глоток.

Глава 30

Генка застал его в совершенно невменяемом состоянии спустя час. Пришёл, обеспокоенный мерным стуком сверху, скрестил руки на груди, глядя, как Никита сидит, прислонившись к постели, и медленно бьёт сжатым кулаком по полу. Костяшки покраснели и кровоточили, бессмысленный взгляд прошёл насквозь, когда Никита поднял голову.

– Уходи, – прохрипел он и потянулся к бутылке.

– Что случилось?

– Уходи, Ген. Не сегодня.

– Это всё из-за Светы, да? Я же говорил, вам надо снова начать разговаривать.

– Светы?.. – взгляд обрёл осмысленность, Никита моргнул, скривил рот и вдруг швырнул стакан, который держал, в стену. Звон стекла потонул в крике: – Ненавижу её!

– Эй, – Генка выставил перед собой руки, осторожно подошёл и опустился рядом, – успокойся.