Любимая девочка Севера

– Ребята, что у вас там? – вмешивается преподаватель.

Калужский с места не двигается. Я тяну Севера за собой на самую последнюю парту.

– Сядь уже, – шиплю на него.

– Открытый конфликт мы можем разобрать прямо сейчас, – заявляет психолог. – Заодно попрактикуемся.

– Не надо на мне ничего разбирать. Я в подопытные кролики не записывался. Нет у нас конфликта. Показалось вам.

– твое агрессивное поведение, Северов, говорит об обратном…

И понеслась!

Перепалки, споры, крики. Я сложила руки на столе, опустила на них голову и просто молчу. Его отец с утра раздраконил, вот он и бесится.

Всем сейчас прилетит. Надо, чтобы Северов остыл, а они его еще больше заводят.

Со звонком нас отпускают. Школьный психолог, который и ведет у нас одноименный предмет, просит Платона и Артема задержаться.

– Подожди меня в коридоре, – просит Север.

Не знаю, о чем они говорили, но из кабинета парни вышли уже не такие горячие. Калужский кинул на Артема многообещающий недобрый взгляд и быстро ушел.

– Ты только помни, что у тебя травма, пожалуйста, – прошу его.

– Не переживай. Она не помешает мне набить ему морду, если придется.

Идем, мы уже опаздываем.

Физкультура у нас сегодня последним уроком. Артема забирают на индивидуальное занятие с психологом, а мы бегаем по влажной дорожке на улице. Дождик все еще срывается с неба редкими каплями. Это не мешает преподавателю нещадно гонять нас по всем дисциплинам.

Я запрыгиваю на брусья, чтобы выполнить подтягивания. Руки скользят. Преподаватель подхватывает, чтобы не упала.

– Ребят, помогаем друг другу. Подержите, кто-нибудь Элю, чтобы она смогла выполнить упражнение.

– Я могу, – вызывается Платон.

– Не надо! – кричу сверху.

– Давай, Калужский. Только держать, а не распускать руки, – напоминает ему.

Платон высокий. Он перехватывает меня за косточки на бедрах и помогает подниматься, потом плавно опускаться вниз под пристальным взглядом физрука. До конца занятия остается совсем немного. Еще один подъем…

– Руки от нее убрал! – рявкают у меня за спиной."

"Шум, рывок и меня больше не держат.

– Эй, эй, парни! Стоп! – к ним срывается преподаватель.

Спрыгиваю, разворачиваюсь. Артем успел провернуть какой-то прием и загнул Платона вывернув ему руку в болевом приеме.

– Северов, отпусти его, – требует преподаватель. – Это я дал задание, выполнять упражнения в таком формате, чтобы девчонки не соскальзывали с влажных брусьев.

– А ты и рад, да? – хрипит мой ревнивый сводный сильнее выворачивая руку Платона.

– Пусти, придурок. Сломаешь!

– А я тебя предупреждал. Прикоснешься к ней, останешься без рук!

– Север! – пришла моя очередь вмешиваться. – Хватит, все. Остановись. Он понял тебя. Ты же понял? – смотрю на Калужского.