Людоеды

Изготовили из стального прутка трехлапый якорек-кошку, привязали к ней веревку, и Моряк протралил бассейн. Выловили вначале пиджак и спецовку, сброшенные Вовцом, а потом-таки зацепился и Макака. Вытащили. Выглядел он ужасно: зубы оскалены, раскрытые глаза сварились добела. Покурили, подождали пока вода побольше стечет с одежды. Потом завернули в клеенку и понесли. Правда, Садык не нес, а шел впереди. Он считал себя блатным и поэтому никогда не работал. Только надзирал или бил.

Вход в подвал находился под эстакадой грузовой площадки поворачивался на шарнире стенной бетонный блок. Согнувшись в три погибели, подсвечивая карманным фонариком, втащили хлюпающий клеенчатый пакет в метровое отверстие. Потом поволокли вниз по лестнице. В самом низу их ждал сюрприз. Из глубины коридора, поскрипывая осями, накатывалась железная тележка. Вначале все обрадовались.

– Во! Сразу и погрузим, а то тяжелый этот Макака, будто бочку воды проглотил.

Но когда телега подкатила ближе, стало не до шуток. Свесив руки и ноги, уставясь в потолок остекленевшими глазами, на ней лежал водитель собаколовной машины. А из живота у него торчала гладкая деревянная рукоятка, выточенная по руке. За телегой пунктиром тянулся кровавый след.

– Так, – процедил сквозь зубы Садык, разглядывая пассажира тележки, допились, сволочи, доразбирались. Распустил Гунька всю дистиплину на мою шею. – Он повернулся к обомлевшей команде и рявкнул: – Что рты разинули, грузитесь!

Потом натянул длинную суконную рукавицу и крепко взялся за рукоятку ножа. Некоторое время постоял, как бы примериваясь, стараясь получше ухватиться, потом рывком выдернул нож, отскочив в сторону, чтобы не испачкаться брызгами крови. Удачно, не испачкался. Вытер нож об одежду мертвеца и не спеша отправился по коридору, поигрывая клинком. Сзади команда, яростно матерясь, пристраивала поверх тела шофера соскальзывающий труп Макаки. У дверей в комнату Гунявого Садык остановился и принялся колотить рукояткой ножа в гулкое железо. Звонкое эхо покатилось по коридору.

– Какого хрена! – донесся неразборчивый, хриплый спросонья голос подземного главаря.

– Твои буйные водилу замочили, – заорал Садык, – выходи разбираться!

Гнусаво ругаясь, Бугор завозился, одеваясь. Не сразу попал ключом в замочную скважину. Вывалился в коридор с измятой рожей, всклокоченный, незастегнутый, почесывая волосатое брюхо татуированной пятерней. И только выругался, разглядев подъезжающую тележку, скрипящую и взвизгивающую под двойным грузом.

– Вот, – с торжественной злорадностью Садык жестом конферансье, представляющего эстрадную звезду, указал на истекающее кровью тело. – Я тебе говорил, не распускай дистиплину.

– Ладно, – хмуро прогнусавил Бугор, – не твое дело. Ты за этими смотри.