Лука Витиелло

Скудери потеряет свое дерьмо, если я покажу свой член его дочери — той, которая не была замужем за мной, по крайней мере. Вероятно, ему было все равно, что я сделал с Арией, учитывая, что он позволил мне быть помолвленным, когда ей было всего пятнадцать. Не то чтобы мне было наплевать на Скудери, но это было бесчестно.

— Ты высокомерный мудак, я… — начала Джианна, и я уже почти забыл о благородном поступке, когда Ария сказала своей сестре уйти, и, наконец, рыжая двинулась к двери. — Ты садистская свинья. — пробормотала она, прежде чем закрыть дверь.

Никто никогда не оскорблял меня так и он бы не дожил до следующего дня, но она находилась под защитой, потому что была девочкой и сестрой Арии.

Подавив свой гнев, я направился к умывальнику, но мои глаза остались на Арии."

"Она напряглась, когда дверь закрылась и мы остались одни. Она все еще боялась меня, хотя я истек кровью и солгал ради нее. Я не мог винить ее за недоверие. С таким мужчиной, как я, у нее были все основания ожидать худшего.

Я взял щетку и начал наносить крем для бритья на лицо, когда она наконец выключила душ. Затем она повернулась, и я остановился. Мои глаза впились в нее. Она была совершенством. Ее кожа светилась и выглядела как шелк, даже ее киска. Она сделала восковую эпиляцию для своей первой брачной ночи, но оставила только маленький блондинистый треугольник, но ничто не скрывало восхитительную складку между ее бедрами — место, в которое я мог бы погрузить свой член прошлой ночью.

Ария позволила мне полюбоваться ею, стоя совершенно неподвижно, но румянец пробежал по ее горлу и лицу.

Я отложил щетку и взял одно из полотенец с вешалки, прежде чем подойти к ней. В глазах Арии была неуверенность, когда она открыла душевую кабинку и взяла полотенце с небольшой благодарностью. Я не мог перестать смотреть на нее находясь так близко, ее нагота взывала к худшему во мне, монстр во мне манил в освобождении.

Ария завернулась в полотенце и вышла из душа. Она пристально посмотрела на меня. Она была миниатюрной, ранимой, потрясающе красивой и безусловно моей.

— Держу пари, ты уже сожалеешь о своем решении, — сказала она, ища в моих глазах то, на что надеялись все девушки: нежность, привязанность, любовь. Она не найдет ничего из этого в моих глазах… или в моем сердце.

Я не мог и не хотел давать ей эти вещи, но я могу относиться к ней с уважением, которого она заслуживала, как моя жена, как девушка, которую я поклялся защищать. Я бы уважал ее тело, уважал бы ее «нет», как если бы оно было моим собственным. Это все, что я мог ей дать.

Я вернулся к умывальнику и взял щетку для бритья. Ария проскользнула мимо меня и уже почти вышла за дверь, когда я ответил ей:.

— Нет.

Она посмотрела на меня через плечо.