Лунная радуга

Вот черт… Что я сделала не так? Нужно быть аккуратнее.

— Идите к женщинам, — прошипел виконт, и я пошла за Риви, которая направилась к столу, где сидели одни дамы.

Женщин было четыре — матушка близнецов, какая-то пожилая тетка в странном рогатом головном уборе, симпатичная блондинка, чуть старше виконтессы и невероятно похожая на жениха-барона старуха в богатом наряде из парчи.

Кланяться я им уже не стала и просто присела, как это делала Риви.

— Это мои дочери, Риви и Рианнон, — обратилась к женщинам матушка и те принялись разглядывать нас, как товар на витрине.

— У них слишком узкие бедра, — недовольно произнесла старуха в парче. — Мой брат хочет наследника, но я не уверена, разродится ли ваша дочь.

Я чуть рот не открыла от такой бесцеремонности. Вот это дела… Итак, вряд ли эта грымза могла быть сестрой молодого графа, а значит она родственница барона Донована.

— Фа Сирша, вы можете не волноваться, — виконтесса принялась уговаривать угрюмую тетку. — Девочки здоровые и крепкие! Я уверена, что Риви родит барону много детей!

— Надеюсь, так и будет, — старуха поджала тонкие губы. — Иначе, Бродерику придется искать другую жену, а эту вернуть обратно.

Я практически онемела от шока, но, похоже, такие разговоры здесь считались нормой. Женщина была товаром, который можно было вернуть за ненадобностью или засунуть куда подальше, чтобы не мозолила глаза.

— А мне кажется, что девицы очень хороши, — холодно произнесла блондинка, рассматривая нас. — Рианнон украсит дом моего сына.

— Толку от этого украшения, если не будет потомства! — снова завела свою пластинку сестра барона. — Лицо все равно надоест, а со временем и потеряет свежесть!

Блондинка — мать графа, догадалась я и решила, что, несмотря на холодность, она куда приятнее, чем эта старая калоша.

— Садитесь возле тетушки, — наконец позволила нам присесть виконтесса и, обойдя стол, мы устроились возле пышнотелой дамы в рогатом «кокошнике». Это была явно не та тетка из Вартланда, о которой шла речь, но тоже являлась близкой родственницей кого-то из родителей.

Мне ужасно хотелось есть, но я опасалась снова что-то сделать не так и принялась наблюдать за другими.

Пищу приносили из кухни не менее пяти слуг и расставляли ее перед гостями, которые накладывали себе в тарелки, сколько могли съесть. Все это делалось большей частью руками, несмотря на то, что возле каждой тарелки лежали вилка и ложка.

Я взяла вилку и, наколов ею, кусок жареного мяса с большого блюда, положила себе на тарелку, после чего зачерпнула ложкой немного зеленого горошка. Достаточно и этого.

Зато старая фа Сирша, совершенно не миндальничала она взяла кусок мяса, сунула его в густую подливу вместе с пальцами и с наслаждением положила себе в рот.