Лунная радуга

Для меня пасмурные дни всегда были наполнены особой прелестью — солнце не резало глаза, все казалось спокойным и тихим, будто подернутым дымкой полуденного сна.

Мне нужно было срочно поговорить с мужем, чтобы избавить Летицию от тяжелых пут прошлого. Все имеют право на счастье, а эта девочка и подавно. Какими бы ни были правила и законы духовного мира Синцерии, но спасти от них жаждущее жизни дитя стало моей целью.

Глава 71

— Когда же закончатся эти сюрпризы, дорогая? — Леон внимательно выслушал меня, но легче мне не стало. Его лицо оставалось хмурым и озабоченным. — Вы понимаете, что забрать из храма служительницу не так просто. Я бы сказал, невозможно.

— А если предложить денег? — мне не хотелось верить, что выхода не было. — Много денег.

— Нет, это оскорбление для храма, — покачал головой герцог. — Этого делать нельзя.

Значит, жутким образом наказывать своих послушниц — это нормально, а избавить их от этого — оскорбление храма…

— Я никогда не понимала, почему у такой доброй богини такие жестокие служители! — в отчаянии воскликнула я. — Это ведь абсурд!

— Каждая страна Синцерии сама выбирает, как поклонятся богам, — ответил Леон. — Традиции формировались столетиями, и вряд ли кто-то сможет сломать устои."

"— Но я должна помочь Летиции! Они со Сторном нравятся друг другу! — в моей голове формировались идеи одна за другой. — А что если они поженятся и уедут к Сторну? Кто узнает, что Летиция служительница?

— Рано или поздно кто-то узнает ее и тогда разрушится все, ты это понимаешь? — Леон поднялся из кресла и подошел ко мне сзади. — Будет скандал. Пострадает не только Летиция, но и Сторн. Духовенство имеет власть, и государство не вмешивается в их дела. Все очень сложно, дорогая.

Он обнял меня за плечи и поцеловал в макушку.

— А когда-нибудь были случаи, чтобы девушку отпускали из храма? Хотя бы один? — я не теряла надежды. — Ты не слышал ничего подобного?

— Нет, но мы можем спросить у семьи. Возможно, кто-то что-нибудь да знает, — предложил Леон. — Сейчас я соберу всех в малом зале.

Удивлению родных не было предела. В замке гостило семейство маркиза, и теперь в комнате кроме нас с мужем находилось пятеро человек. Гортензия, Элла и Клари тоже присутствовали при разговоре. По мере того, как продолжался мой рассказ, Элла все больше бледнела. Ее движения стали нервными, а взгляд наполнился страхом.

— Летиция? — наконец, выдавила она из себя, а Клари опустил глаза. — Как она?

— Хорошо, — ответила я, надеясь, что это искреннее раскаяние, а не страх перед неизбежной встречей с так называемой «подругой». — С ней все в порядке.

— Бедное дитя… — прошептала Гортензия, и на ее лице появилось сожаление.