Лунная радуга

— А почему бы и нет? Мне уже тяжело заниматься таверной, а моя повариха Кетти — ужасная пьяница! Но я не смогу платить вам большое жалование… — наконец сказала старушка и снова закашлялась. — Чертова сырость…

— Мы готовы работать за еду и крышу над головой, — заверила я ее, и тетушка Розмари внимательно посмотрела на меня.

— Хорошенько же вас прижало, милые… Ну, что ж, я не против. Вам скрыться нужно, а мне молодые руки не помешают!

Быстро же она нас раскусила…

Время до утра тянулось ужасно долго и, сидя на неудобном стуле, еще и после езды на лошади, я просто мечтала о мягкой кровати. Госпожа Розмари похрапывала на топчане, накрывшись плащом, а мы с Риви то засыпали, то просыпались, прислушиваясь к шуму дождя."

"— Мы никогда ничего не делали по хозяйству, — грустно прошептала сестра, глядя на огонь. — Как мы станем помогать этой доброй женщине?

— Как-нибудь справимся, — спокойно ответила я и привела ей вполне разумный аргумент: — Если мы сейчас поедем дальше, то скоро у нас не останется сил. А что дальше? Найдем себе жилье и будем проедать деньги, которые украли у отца? Они когда-нибудь закончатся, но даже не это самое главное! На нас станут обращать внимание, ведь две одинокие, молодые девушки, живущие непонятно на какие средства, покажутся странными! Зато вряд ли нас будут искать в таверне. Никто даже представить себе не сможет, что дочери виконта работают, как обычные крестьянки!

— Ты права… — вздохнула Риви и невесело улыбнулась. — Главное, чтобы из-за нашей помощи в таверне совсем не испортились дела!

Мы захихикали, и тут же с топчана послышался скрипучий голос госпожи Розмари:

— А ну-ка спать! Сороки….

Как только за слюдяным окошком, забрезжил робкий рассвет, она громко зевнула и, потянувшись, села. Мы уже не спали, но сидели молча, чтобы не потревожить сон нашей «работодательницы».

— Готовы к новой жизни? — старушка выглядела бодрой, и ее хорошее настроение передалось и нам. — Сегодня у нас много работы. Я хочу перестирать все белье.

— Чудесно… — прошептала Риви, снимая плащ с крючка. — Теперь я прачка…

— Что ты говоришь, деточка? — госпожа Розмари посмотрела на нее и сестра, широко улыбнувшись, сказала:

— Я говорю, что после вчерашней скачки, болит все тело.

— Ничего, мы пойдем пешком, а вечером я дам вам чудесную мазь, которая снимает боль, — «успокоила» ее хозяйка таверны. — Вперед, милочки, и возьмите корзины у двери.

Мы вышли из хижины и, отвязав Мяту, пошли по узкой тропке, неся корзины, полные трав и корешков. Лес после дождя стоял свежий, будто умытый, и с листьев медленно падали холодные капли. Ночной дождь смыл с леса пыль, и каждая веточка сияла глянцевой чистотой, делая все вокруг ярким и сказочным.