Поиграем?

— Что я должна была заметить? Что он у вас пришитый? Я, кажется, говорила, что не рассматривала его тогда в туалете, — усмехаюсь в голос.

— Ты сказала, «чем затруднит», а не «у нас не будет никаких интимных отношений».

— Я просто не обращаю внимания на эту чушь. Подыгрываю вам, вот и все, — как бы невзначай произносит Женя, закусывая губу. Это провокация с ее стороны или меня уже плющит? Раньше она точно так не делала. Да и по хрен. Тянусь к ее губам, но Женя резко уворачивается и отходит в сторону.

— Да.

Только увидев, что она поднесла к уху телефон, до меня дошло, что скорее всего если бы не звонок, Женя бы и не увернулась.

Я не провидец, но то, что настроение у любительницы карасей изменилось, это факт.

— Оставайся там, я сейчас приеду.

— Вы предлагали мне поиграть с вами в «вопрос-ответ» под эту бутылку.

— И?

— Я согласна. Только чуть позже и после того, как вы поможете мне кое в чем. Вы же на машине?

— На ней, — киваю.

— Поможете?

— Чего б не помочь.

Глава 23

Не надо быть провидцем, чтобы не понимать — никакой интересной ночи сегодня мне не светит. В принципе, трахать Женю, после того как ее развезло бы от вискаря, я и не собирался.

Проблема в том, что интересного разговора под градусом я определенно лишился. Да и относительной Жениной расслабленности и хорошего настроения после сожранных ею карасей, тоже. Вот это и удручает. А десять минут молчанки, совершенное безразличие к моей нескромной персоне и Женин взгляд, обращенный в окно — напрягают.

Делаю погромче радио и на автомате переключаю каналы. Ноль реакции. Я так куда-нибудь врежусь, к чертям собачим, если и дальше буду пялиться на нее. Однако, на очередной радиостанции Женя все-таки переводит взгляд от окна, я же резко на дорогу.

Стучу пальцами по рулю в такт девчачьей песни из девяностых. Теперь уже я чувствую на себе ее взгляд. И это забавляет. Резко поворачиваю голову и в такт произношу четко и громко:

— Бум, — на что Женя неожиданно улыбается. Вид у нее определенно заинтересованный.

— Вы слушаете такие песни? — ну наконец-то, голос прорезался.

— А что не так?

— Ничего. Я думала, что мужчинам такое не положено слушать.

— С хрена ли нам это не положено? Дурацкое общество с дурацкими стереотипами.

Ты еще скажи, что мужики не плачут.

— А вы?

— Что я?

— Плачете?

— Под Буланову? Ну под нее грех не поплакать.

— Вы серьезно?"

"— А что, разве нет? — совершенно серьезно бросаю я, переводя взгляд на дорогу. — Была у нее такая песня про пацана. Не зови ты мишку папой, не тяни его за лапу. Трогательно.

— Спи мой мальчик маленький, — тихо произносит Женя.

— Вот-вот, она. Ну, конечно, специально по ночам я не включаю ее песни и не рыдаю вместе с ней под ее «не плачь».