Магия книгоходцев

Это как расписаться перед всеми, что у меня всего одно платье. Спасибо, мне хватило ощущений от первого школьного бала. Поэтому платье у меня было милое, хорошо сидящее на фигуре, но достаточно лаконичное. Узкие бретели, круглый вырез и длинная прямая юбка. Этакая вариация платья-футляра из плотного голубого сатина.

Я стояла, часто моргая, чтобы не расплакаться от досады, и вдруг на меня сзади кто-то налетел, подхватил за талию и закружил, прижимая к себе спиной.

– Кирюша! С праздником!

– Юргис! – взвизгнула я. – Пусти, чудесина!

– Почему – «чудесина»? – расхохотался боевик, поставил меня и обошел, чтобы встать лицом к лицу.

– Потому что балбесина-чудесина, – улыбнулась я и присвистнула. – Да ты сегодня красавчик!

Рыжик причесался, сменил потертые удобные сапоги на начищенные туфли, надел нарядный костюм и шелковый галстук.

– Кир, а ты чего такая расстроенная? Обидел кто? – встревоженно спросил парень, вглядываясь в мои глаза.

– Да так, – глубоко вздохнула я, стараясь прийти в себя и перестать рефлексировать."

"Что уж теперь поделаешь. Аннушка – темная фея. Ей по статусу полагается быть зловредной, что она нам неустанно демонстрировала весь прошедший семестр.

– Ты подаришь мне сегодня танец? – с улыбкой поклонился Юргис.

– Подарю! – хихикнула я. – Ты первый, кто спросил об этом, так что – хоть все танцы!

– Все мне никто не позволит сохранить за собой! – дурашливо расхохотался он и подмигнул: – Ты выглядишь умопомрачительно, Кирюш. Думаю, отбоя не будет от кавалеров. Но имей в виду, один танец – мой! Не забудь!

Рыжик еще раз подмигнул мне и умчался, а я хмыкнула. Я еще недавно тоже думала, что выгляжу умопомрачительно, только вот Аннушка посчитала иначе и испортила мне настроение.

Встряхнувшись, я направилась в парадный зал к звукам доносящейся оттуда танцевальной музыки. Почти дошла до двери и напоследок глянула на себя в установленное слева от входа в зал большое зеркало. Все девушки, проходя мимо него, в последний раз осматривали свой внешний вид, чтобы, если что, подправить прическу или разгладить складки на платье. Посмотрела я на себя и обомлела. Там стояла я и в то же время – не я. То есть, конечно, я, но почему-то не в том скромном голубом наряде, в котором явилась сюда, а в невероятном платье из блестящей тафты нежно-фиалкового цвета. Пышная длинная юбка, расшитая по подолу серебряным морозным узором, подчеркивающий тонкую талию корсаж, глубокое декольте с таким же серебряным шитьем по краю и кристаллы снежинок в прическе.

– Э‑э‑э… – неприлично вытаращившись на девушку в зеркале, промычала я.

Перевела взгляд на себя и неверяще потрогала ткань. Приподняла подол и нижние юбки, взявшиеся не пойми откуда, и проверила, как обстоит дело с туфлями. Туфли были мои, а платье не мое.