Мактуб. Ядовитый любовник

Если бы наш мир был идеален, то мы бы с вами никогда не появились. Человек – самое несовершенное, низменное и безжалостное существо на планете.

– Никогда не спорю с позицией художника, – произносит Сальма, давая понять, что не согласна со мной. – У вас есть Муза?

– Каждая из них написана на моих полотнах.

– А постоянная? Вопрос в тему личной жизни.

– Для вас или для читателей? – скептически ухмыляюсь. – Я отвечу на доступном и простом языке. Если бы у меня была страница в соц. сетях, то в графе статус я бы написал: нахожусь в одноразовом поиске.

– Вам двадцать семь лет, неужели никогда не хотелось завести постоянную музу?

– Заводят собак, кошек и рыбок.

Кто-то заводит питонов и шиншилл. Существуют и те, кто заводит людей, с этим сложно поспорить. Я же предпочитаю свободный и взаимовыгодный тип отношений.

Она какое-то время молчит, прощупывая меня изучающим взглядом, выискивая намёк на неискренность.

– Что вас вдохновляете, помимо одноразовых Муз? – продолжает Сальма.

– Люди. Новые лица и города, – перечисляю я, скользнув взглядом по развешенным на стенах студии копиям картин великих художников, затронувших меня лично.

 – Удивительные сочетания красоты и уродства, блеска и нищеты; и, конечно, эмоции и чувства. Такие, как страсть, боль, желание, скорбь, одержимость, похоть, распущенность. Многие очень ярко и насыщенно проживают свою жизнь, а я тот, кто пишет, ловит момент, мгновение и сохраняет его.

– А как насчет работ с явно доминирующим контекстом. Связанные запястья, кожаные ремни?

– Вы неправильно трактуете, мисс Рами. Портреты, о которых идет речь, показывают уязвимость женщины, ее сексуальность и… могущество.

– В чем же оно? – скептически интересуется Сальма, прикусывая нижнюю губку.

– В век свободных самоуверенных женщин слабость и уязвимость стали огромной редкостью, я лишь иду навстречу спросу, – невозмутимо поясняю я свою позицию.

– А я считаю это завуалированной популяризацией садизма. Безликие, связанные, голые женщины, в моем понимании, не сочетаются с могуществом. Вы обнажаете их, скрывая лицо, желая обладать ими единолично? Это ли не есть доминирующая позиция?

– Людям свойственно находить порок, разврат и несовершенства даже в святыне.

Искусство остро подчеркивает то, кем мы являемся на самом деле. Прекрасное и отвратительное имеет очень тонкую грань, запечатлеть которую дано не каждому, единицам, избранным. Именно потому, как мы смотрим и понимаем те или иные произведения, стихи, картины, музыку, можно судить о нас самих. Творец открывает нам душу, но если мы пусты, то не видим в ней ничего, кроме грязи. Наши мысли и восприятие – это отражение той мерзости, что каждый носит внутри.

– Браво, вы еще и философ. Я заинтригована.