Малая: Жизнь после тебя

В реальность меня возвращает шум голосов. Поморгав, я соединяю воедино очертания фигур и моментально вскакиваю. Та, что справа — это врач Севера. Слева — Игорь.

— Что? — хрипло выдавливаю я. — Что с ним?

— Проснулась, малая? — Игорь поворачивается. — Вставай. Очнулся наш северный. — На его изможденном лице появляется улыбка. — Говорю же, в рубашке родился.

67

Невидимая сила приподнимает меня над полом и несет к дверям операционной. «Можно? — беззвучно спрашиваю я размытого лица врача. — Войти? Пожалуйста.»

— Ненадолго только, — приглушенным эхом доносится его голос.

 — Его нужно перевезти в палату и отдать медсестрам.

Наощупь найдя дверь, я давлю изо всех сил, чтобы она непременно открылась. Промедление ощущается чем-то катастрофичным и жутко неправильным. Даже мысли не могу допустить, что я могла его потерять, и этих секунд, отделяющих от встречи с ним, попросту бы не случилось.

Мой взгляд падает на пустой операционной стол, и найдя Севера, впивается койку, стоящую в углу. Из легких с сипением выходит воздух, который словно застрял внутри в ожидании этого момента.

Момента, когда я снова встречусь глазами с ним.

— Привет, малая. — Лицо Севера выглядит неестественно серым, а потому улыбка, играющая на нем, представляется чем-то фантастическим. — Как ты? Почему не в больнице?

Вопреки желанию поскорее оказаться рядом, я не могу пошевелиться. Он едва не умер, и спрашивает, почему я нахожусь здесь, а не в другом месте. Неужели он думает, что я бы могла спокойно лежать на капельницах? Неужели совсем не понимает…?

— Потому что я хотела быть здесь.

 — Съежившись, я обхватываю себя руками. В носу больно колет. Неужели настолько плохо меня знает? Неужели бы предпочел не видеть?

— Ну ты чего плачешь? — Его голос звучит мягко, даже чуточку шутливо. — Все же нормально со мной.

Отвернув голову в сторону, я ожесточенно тру кулаком мокрые щеки. Дышать тяжело. Эмоций внутри так много, и они такие разные, что я попросту не справляюсь.

— Малая… Ну ты чего, а?"

"Да что со мной, Господи? Неужели я всерьез вздумала обидеться сейчас, из-за того, что он не рад меня видеть? Какая, к черту, разница? Главное, что Север жив.

Смотрит на меня, разговаривает и даже находит в себе силы улыбаться. Врач ведь говорил, что ранение серьезное, и то, что он выжил — это самое настоящее чудо.

Наплевав на слезы, продолжающие катиться, я срываюсь с места и с размаху приземляюсь на колени рядом с его койкой.

— Я так волновалась… — шепчу, ткнувшись лбом в ледяную ладонь. — Так сильно волновалась за тебя.