Малая: Жизнь после тебя

Забрала, села в машину и сюда, поняла? Бойня нам ни к чему.

28

С пяти часов утра я лежу с открытыми глазами. Сердце неровно колотится, конечности сводит холодом. Ощущение того, что я нахожусь в незнакомом месте, усиливается знанием того, что мне скоро предстоит сделать. Вернуться в квартиру Севера, чтобы забрать документы. Забрать паспорта и вернуться — звучит куда проще, чем суметь это осуществить.

На душе отчего-то пусто и тоскливо — и это в условиях того, что ко мне вернулся папа. Такое состояние настораживает меня саму, а как его изменить — не имею ни малейшего понятия.

В шесть часов, не выдержав, я заставляю себя встать, принимаю горячий душ и спускаюсь вниз. Руфина уже на кухне, укладывает грязную посуду в мойку. Мой взгляд задерживается на початой бутылке виски, стоящей на столе. Кажется, папа отмечал свое возвращение.

— Доброе утро, матурым! — Обернувшись, женщина ласково мне улыбается. — Завтракать будешь?

— А кофе есть? — Я робко присаживаюсь на краешек дизайнерского стула — в доме Винокуровых были такие же.

— Сейчас сварю, — нараспев отвечает она, начиная порхать по кухне, открывая и закрывая шкафы.

Воздух наполняется ароматом молотых зерен, и спустя пару минут передо мной опускается чашка американо, молочник, до краев наполненный густыми сливками, и тарелка со свежим хлебом, покрытым ломтиками тончайшей пармской ветчины.

— На голодные желудок кофе пить вредно, — поясняет Руфина, заботливо придвигая ко мне бутерброды. — Кушай, матурым.

Добавив сливки, я делаю первый осторожный глоток. Кофе оказывается очень вкусным — тот, кто покупал зерна, определенно знал в них толк.

— Может быть, еще что-нибудь хочешь? — Женщина открывает холодильник, приглашающе обводя рукой забитые полки. Итальянские сыры, банки оливок, бутылки свежевыжатых соков, контейнеры с фруктами и овощами… Все то, чего я долгое время не могла себе позволить."

"Я хочу спросить, как зовут хозяина дома, решившего предоставить нам такое нескромное жилье и дорогое питание, но в потом передумываю и молча пью кофе. Придет время — папа сам мне обо всем расскажет.

Когда я расправляюсь с бутербродом, входная дверь распахивается и на кухне появляется вчерашний водитель Евгений.

— Где? — Он мечет вопросительный взгляд в Руфину.

— Наверху, — кротко отвечает она, сразу поняв, о ком идет речь, — Еще не спускался.

Мужчина подходит к столу, садится напротив и оценивающе меня оглядывает.

— Скоро поедем. — С этими словами он бесцеремонно сгребает бутерброд с моей тарелки и начинает жевать.

Решив не притворяться, что мне приятна его компания, я демонстративно выхожу из-за стола. Во-первых, он мог бы поздороваться, во-вторых, не трогать чужую еду.