Малышка и Карлссон

– Молодец! – Карлссонова ручища легла на Лейкино плечо. – Пойдем.

– Куда?

– К ней.

– Но сейчас еще ночь!

– И очень хорошо, что еще ночь, – пробасил Карлссон. – До рассвета еще есть время.

– Почему до рассвета? – в один голос произнесли Дима и Лейка.

– Потому что Обновление лучше всего совершать на рассвете.

– Какое еще обновление?

– Это… Это ритуал.

– Что за ритуал? – спросила Лейка.

– Это из какого культа? – поинтересовался Дима.

– Это вас не касается. Но если вы хотите увидеть Малышку такой, как раньше, лучше найти ее до рассвета.

– Тогда чего мы ждем? – Дима попытался встать, но Хищник придавил его лапой и не дал.

– Отпусти меня быстро! – зашипел Дима, безуспешно пытаясь отделить от себя эту лапу.

Хищник заворчал. Но не злобно (Лейка научилась различать его интонации), а скорее игриво. Он развлекался.

– Ты знаешь, где найти эту Карину? – спросил Карлссон Лейку.

– Вообще-то знаю. Оля говорила: она живет прямо в своей студии. Это тут рядом. Ты что, собираешься ввалиться к ней прямо сейчас?

– Не я, – сказал Карлссон. – Ты. И Дима. Отпусти его, – велел он Хищнику по-шведски. – Мы уходим, и он идет с нами.

Глава сорок четвертая,

в которой огр наконец добрался до настоящего сида

Эльфы бывают вредные и полезные. Вредного эльфа следует уничтожить. Полезного можно просто съесть.

Троллиная поговорка– Она и живет здесь, в студии, – сказала Лейка. – Так мне Оля говорила, она у нее работает.

– Кто еще с ней живет? – спросил Карлссон. Лейка пожала плечами.

– Ты сказала: Катя плохо выглядела после того конкурса, – вдруг спросил Карлссон. – Что значит – плохо?

– Осунулась. Такое лицо – как после болезни.

– Ага! – вмешался Дима. – Я тоже заметил.

– А после встреч с этой Кариной она какая была?

– После Карины она как раз всегда отлично выглядела! – заявила Лейка. – Карина – мастер! Она, если захочет, такое лицо нарисует – супер!

– Нарисует… – задумчиво повторил Карлссон. – Нарисует. А когда краску смоют, тогда что?

– Тогда – не очень, – признала Лейка. – Но это же обычное дело. Кремы всякие – они на кожу по-всякому действуют. У мамы подруга есть, так она как кремами намажется – больше тридцати не дашь. А смоет – все шестьдесят.

– Значит, старее… – пробормотал Карлссон. – Очень интересно. А теперь – вперед!

– Может, всё-таки лучше подождать до утра? – нервно произнес Дима. – Не думаю, что она нас впустит…

– Не лучше, – отрезал Карлссон. – Пойдете вдвоем. Без меня. Если не впустит, тогда посмотрим.

– А что мы ей скажем? – спросила Лейка.

– Правду, – ответил Карлссон. – Но только о Кате. Обо мне или о нем… – Карлссон сделал неопределенный жест, подразумевающий Хищника, – помалкивайте.