Малышка и Карлссон

Встать, открыть окно, глотнуть свежего воздуха… Но сил совсем не было, и голова кружилась. Эльф молча смотрел на нее. Катя никак не могла определить: красив он или безобразен.

– Ну что, закончился ваш праздник? – спросила она.

– Закончился, – ответил беловолосый.

– Значит, я могу уйти? – с надеждой спросила она.

– Куда?

– Домой.

– Твой дом – здесь. – Голос беловолосого был лишен интонаций, отчего казался неживым.

– Мне здесь не нравится.

– Не лги, – спокойно произнес эльф. – Тебе хорошо.

– Нет!

– …А будет еще лучше, – продолжал он, не обратив внимания на Катин возглас.

– Какой еще ритуал?

– Ритуал Обновления.

Беловолосый протянул руку и погладил Катю по голове.

– Чудесные волосы, – пробормотал он. – Для смертной, конечно. Каких-то десять лет – и прекрасный цветок превратится в сморщенный гриб. Тебе не страшно думать об этом, девица?

Катя напряглась.

«Что это он затевает?»

Рука эльфа скользила по ее волосам, легко погладила щеку, коснулась плеча. У Кати по коже забегали мурашки. Она отстранилась, ухватившись за шест балдахина, села. Похоже, ей стало лучше.

– Что такое, девица? – Эльф был удивлен, лаская ее взглядом. – Тебе неприятны мои прикосновения?

– Эдуард Георгиевич здесь?

– Да, он поблизости.

– Я хочу его видеть!

Да, силы определенно возвращались к Кате.

– Зачем он тебе?

– Хочу, чтобы он подтвердил свое обещание! – сердито сказала Катя.

– Какое еще обещание?

– Он обещал, что ничего подобного… – Катя запнулась. – В смысле, никакого интима…

– Девица, опомнись! – усмехнулся беловолосый. – Эдуард Георгиевич мне тебя подарил. Ты – подарок. Теперь ты принадлежишь мне.

– Помогите! – закричала Катя, вскакивая… Эльф ловко поймал ее за руку, швырнул обратно, хлестнул по лицу кончиками пальцев.

Катя вскрикнула – на этот раз от боли.

– Не зли меня, – произнес он с угрозой. – Или тебе будет очень больно, девица!

Катя тяжело дышала, съежившись на кровати. Ей вдруг стало очень холодно в тонком модельном платье.

«Если я буду сопротивляться, он меня просто убьет, – в ужасе подумала она. – Вот влипла… Что же делать?»

Эльф снова протянул руку. Катя сжалась в комок.

– Ты боишься, – с удовольствием констатировал беловолосый.

– Не боюсь я вас, – пробормотала она, подбирая слова, чтобы ненароком не разозлить эльфа. – Но вы мне неприятны… противны. Отпустите меня!

– Ты глупа, девица. Для смертной счастье – разделить ложе с истинным Туат'ха'Данаанн. Тысячи таких, как ты, мечтают об этом. Разумеется, тебе страшно, но страх делает наслаждение острее. Некоторые твои предшественницы умирали от счастья. У смертных такое слабое сердце… – Эльф ласково улыбнулся.