Малышка и Карлссон

– Не располагать, детка! Не располагать, а притягивать! Привлекать, привораживать, вызывать безотчетное доверие, то самое неотразимое женское обаяние… А у тебя это есть. В зачаточном, конечно, состоянии. Но я – мастер, я вижу…

Дверь открылась. В зал ворвалась музыка.

– Девочки, готовимся! – раздался пронзительный женский голос. – Через пять минут начинаем.

Катю опять затрясло.

«Неужели на меня сейчас будет смотреть вся питерская элита? Я же упаду в обморок прямо на подиуме…»

– Открывай глаза, – услышала она голос Карины, – только очень осторожно.

Катя открыла глаза, жадно уставилась в зеркало… и ахнула.

– «Невеста», – с довольным видом сказала Карина. – Ну, как тебе?

Длинное, до пола, платье из плотных кружев с глубокими вырезами спереди и сзади. Такое ощущение, что при малейшем движении оно развалится на две половины и соскользнет на пол. Волосы, залитые лаком и разобранные на пряди, как на фресках эпохи Возрождения, глаза, густо обведенные темно-серым, невероятно огромные на чистом бледном лице… А вот губы на этот раз Карина сделала Кате темно-вишневыми, блестящими, как будто выпачканными в крови.

– Тебя что-то смущает? – спросила Карина. Катя представила себе, как она в таком наряде идет к алтарю… Не дай Бог! Ее предадут анафеме на пороге церкви!

Показаться в этом на людях? Нет, невозможно! Да она умрет от смущения!

Но тут Катя огляделась и поняла, что на общем фоне ее наряд выглядит едва ли не целомудренно. Вокруг толпились такие невесты…

То ли кордебалет из варьете, то ли танцовщицы из стрип-шоу…

Карина тихонько засмеялась в Катино ушко.

– Это называется – пожар в курятнике, – прошептала она. – Они все давят на примитивный эпатаж.

А ты – произведение искусства. Сочетание невинности и эротичности. Индивидуальность плюс мастерство. Поняла, теперь, почему я тебя пригласила?

– А что у меня с глазами? – спросила Катя. – Почему они как искусственные? И зачем так ярко?

– Это же сценический макияж. Зрители будут смотреть на тебя с большой дистанции. Учитываем также особое освещение, софиты. Это ведь не просто конкурс – это шоу! Публика – только избранная. Городская элита. А ты, – Карина обняла Катю за плечи и заглянула ей в глаза, – ты – актриса этого шоу, его главное действующее лицо.

Хотим мы главный приз?

– Хотим, – эхом отозвалась Катя.

– Хотим – значит, получим!

«Я споткнусь, – снова впадая в истерику, подумала Катя. – Наступлю на подол и упаду прямо на голову жюри!»

В дверь снова ворвалась музыка – и вдруг смолкла. Вместо нее в тишине усиленный динамиками голос ведущего жизнерадостно объявлял публике начало показа.

Карина подтолкнула Катю в спину.

– Вот за этой девушкой… Десять шагов, как я тебя учила, разворот, остановка, улыбка, непременно подхвати шлейф – и назад.