Малышка и Карлссон

С другого конца стола донесся шум: брутальный Гоша кого-то посылал по кочкам, а этот «кто-то» против такого путешествия возражал.

– Ну как ребенок, право! – озабоченно проговорила Карина. – Извини, Катенок, – пойду сглажу напряжение, пока зубы не посыпались.

Карина решительным шагом пошла разбираться. Катя решила прогуляться по залу и, сделав лишь несколько шагов, вдруг столкнулась с ошеломляюще красивым длинноволосым блондином в снежно-белом костюме. Перепутать его с кем-то было невозможно: это был ее «настоящий» шеф, Эдуард Селгарин.

– Ой, добрый вечер! – обрадовалась Катя знакомому лицу.

Селгарин взглянул на нее надменно: мол, кто это тут… Но тут же узнал и заулыбался:

– Катенька! Вот не ожидал! В таком месте… в таком наряде?

– Меня подруга пригласила поучаствовать… в качестве модели… Она стилист, – объяснила Катя.

– Ну и как?

– Увы – приз нам не достался.

Селгарин окинул Катю оценивающим взглядом. Впрочем, в его синих глазах не было ни следа похоти.

– Сильно! – одобрил он. – У вашей подруги действительно есть стиль. Не уверен, что это именно ваш стиль – болезненный и провоцирующий образ невесты-жертвы… Хотя, признаю, он очень-очень привлекателен.

– Почему – болезненный? – удивилась Катя.

– Разве вы не видели себя в зеркале? Нет, ваша подруга – настоящий мастер. Будь мы на балу вампиров, вы непременно получили бы место юной королевы.

– Вы шутите?

– Ничуть, – тем не менее Селгарин улыбнулся. У него были ровные белые, но, пожалуй, слишком мелкие зубы – и это ему неожиданно шло. Когда он был серьезен, то лицо его было настолько безупречно красиво, что казалось лицом мертвой скульптуры, а не живого мужчины.

Катя подумала, что он вообще слишком красив.

Мужчина не должен быть таким красивым… Если честно, это не Кате, а ему следовало стать фотомоделью. И харизма у Селгарина определенно была. Катя поймала себя на том, что чувствует к нему именно то «безотчетное доверие», о котором говорила Карина. И ей было очень приятно просто стоять рядом с ним. Приятно и интересно. И ей нравилось с ним разговаривать.

– На этом балу мы получили только пятое место, – сказала Катя.

– Не расстраивайтесь, – утешил ее Селгарин. – Это шоу-бизнес. Всё продается и покупается. Талант, искусство – это здесь не котируется.

Здешняя публика ценит только денежную массу, которая лежит под пьедесталом того или иного кумира. Пресыщенность, извращения, ядовитая зависть… И везде – деньги. Если вы и дальше собираетесь двигаться по стезе фотомодели, вам предстоит сталкиваться со всем этим постоянно… – Тут он взглянул на часы и слегка нахмурился. – Простите, Катенька, но мне через пятнадцать минут надо уезжать, а до этого времени решить кое-какие вопросы. Кстати, если хотите, могу подбросить вас домой.