Мама бастарда для миллионера

Я словно пытаюсь насладиться близостью любимой, заполнить непонятно откуда взявшуюся пустоту одиночества глубоко в себе. Мне кажется, если я на хоть на секунду оторвусь от Карины, то… потеряю её.

- Кирилл! – вскрикивает, выгибаясь дугой, острыми ноготками впивается в кожу моих плеч.

Моя девочка готова, сжимает меня изнутри – качаясь на волнах удовольствия, пару секунд, несколько быстрых, глубоких толчков, и меня уносит вслед за любимой. В последний момент успеваю дернуться в сторону, чтобы не рухнуть на Карину и придавить её хрупкое тело своим.

Громкое, сбившиеся дыхание нас обоих заполняет комнату. Провожу ладонью по лицу, стирая бисерины пота.

- Кирилл, - раздаётся громким, ровным голосом.

Где-то на краю сознания зазвенел тревожный колокольчик. Но мне плевать! Я поглощён чувством эйфорией.

- Ммм? Я слушаю тебя, родная, - произношу закрытыми глазами, растягивая губы в блаженной улыбке.

- Кирилл! – настойчивое.

Приходиться открыть глаза и повернуться набок, лицом к любимой продолжая улыбаться. Но стоит только повернуться, как улыбка слетает, словно её и не было, резко принимаю положение сидя.

Что за хрень?!

Моя нежная, любимая девочка, стоит около постели, на которой мы ещё меньше минуты назад сгорали в объятиях друг друга. Она полностью одета, стоит, прижимая к своей груди свёрнутое странным образом одеяло. Отрываю взгляд свёртка, перевожу его на лицо любимой, и моё сердце сжимается от боли и тревоги, в голове появляется шум.

- Карин? – осторожно зову девушку, - что случилось, родная? – протягиваю к ней руку, в надежде, что она примет её.

Моя любимая смотрит на меня через пелену слёз, потухшими глазами. В них нет счастья, нет искр радости, в них нет… жизни.

- Кирилл! – хмуря бровки, шевелит губами, произносит моё имя.

Вот только голос не её! Он знакомый, басистый, с командным тоном.

- Кари…

Не договариваю имя любимой, меня перебивает тоненький детский плачь. Замерев, пытаюсь понять откуда идёт звук, в нашем с Кариной доме нет детей. Плачь становится громче, я кручу головой, осматривая комнату, но не найдя ничего, возвращая взгляд обратно к любимой, чтобы спросить - слышит ли она этот самый плачь? Но вопрос застревает комом в горле.

В руках Карины больше нет одеяла, вместо него к своей груди она прижимает маленького ребёнка. Девочка! Понимаю по ярко розовому костюмчику.

- Тшшш, мама рядом, не надо плакать, - ласково шепчет ребёнку, мягко качая на руках.

- Милая? – аккуратно перемещаясь к краю постели, хочу подойти к своей любимой, но мозг вопит, что нельзя этого делать, подойду, и она исчезнет, испариться, и не когда больше не будет рядом.

Медленно, очень медленно Карина поворачивается ко мне лицом.