Малышка на двоих

Вдыхаю свежий воздух, не спешу идти за Тимами. Барабан револьвера снова крутится, заполнен пулями полностью. Просто каждая пуля – разный исход.

Мужчины мне ничего не обещали, на самом деле. Между нами всё зыбкое, непонятное, переменчивое. С Тиграном – долг и договор, план, и если я сейчас даже заикнусь о разводе, то это будет крахом всего, что мы выстраивали долгих три года.

– Малышка, - Мур тянет меня на себя, подталкивает к двери. – Замёрзнешь. Что тебя тревожит?

– Ничего. Я… Я сегодня не пила."

"Хотя мне бы очень пригодилось. Выпить вина, виски, водки. Заглушить мысли и сожаление внутри, добавить себе смелости.

Но и без алкоголя нахожу в себе силы.

На перепутье выбираю (не) ту дорожку.

Разворачиваюсь к мужчине и тянусь к нему. Сейчас у меня нет ни плана, ни графика, ни даже понимания, что ждёт меня завтра утром. Но у меня есть двое мужчин, от близости которых сносит крышу.

И мне, до колики в сердце, хочется вспомнить, как это быть с ними. Целовать, обхватывать руками, позволять касаться меня намного откровенней, чем сейчас.

Не Катя, не Катрин, просто… Я.

И я хочу провести ночь с ними, даже если это будет очередной ошибкой.

– Катюш, - Мур тянет моё имя между поцелуями. – Ты…

Не даю ему ничего сказать. Во мне сейчас плещется смелость, кровь бурлит. И ощущение, что всего один момент может всё испортить. Мне сейчас не нужно ни сомнений, ни отговоров.

Поднимаюсь на носочки, сильнее прижимаюсь к мужчине. Глажу пальцами его затылок, целую губы. Тимур действует напористо, его ладони ложатся на ягодицы, тянут на себя.

– Не позволяй мне того, чего не хочешь.

«Я позволю тебе всё» – остаётся невысказанным, но стараюсь показать это в том, как отвечаю на жадные поцелуи.

Не вскрикиваю, когда меня поднимают на руки, занося в дом. Лишь плотно обхватываю его бёдра ногами, шею – ладонями.

– Какая картина, - Тимофей ухмыляется, встретив нас возле двери. – Тим.

– Малышка только «за», ведь так?

Киваю, боясь произнести лишнее слово. Сейчас у меня все силы уходят на то, чтобы не бояться, не переживать, не думать о том, что может произойти. Я сама даю им согласие, а мужчины не сделают ничего ужасного.

Пальцы Тимофея ложатся на шею, разворачивая к себе. Наши губы сталкиваются, языки касаются друг друга.

Тим целует так, как никогда до этого. Не просто напористо и властно, а будто пытается присвоить меня себе.

Один мужчина держит меня на руках, а второй целует. Зажата между ними, мышцы затекают от того, что нужно оборачиваться назад, чтобы не разрывать поцелуй.

Но это так… правильно, необходимо. Кожа покрывается мурашками, покалывает там, где бродят пальцы мужчин. Я так быстро загораюсь, будто пожар в самих лёгких развели.

Всё сплывается в неразборчивое пятно, когда меня несут на второй этаж, укладывают на постель.