Малышка на двоих

И то, что рассказывает Ира не укладывается в голове. У Тиграна есть эти качества, но спрятанные, припасенные до лучшего случая. Но если муж не всегда даже со мной таким был, то с Ирой? Может, он действительно что-то к ней испытывает?

У подруги покрасневшие глаза, нервозность. Она нарядилась, шла мириться. И тут я… Чувствую укол вины за то, что делаю. Что протягиваю ей шампанское, хочу разобраться, хочу использовать это для себя.

Я хочу побыть эгоисткой чуть более, чем до этого.

А если Тигран что-то чувствует к ней, то пожалуйста. Это ведь только на руку, только поможет мне. Ира закрутит с одной стороны за развод, я – с другой.

И муж согласится, если любит её. Не просто так ведь он с ней… такой.

Не такой.

Мирзоев ведь не такой. Мне кажется, что с женщиной, которую он будет любить, он будет ещё строже, ещё холоднее. Потому что Тигран не допускает слабостей, не потакает им.

Он с ней такой, потому что ничего не чувствует? Чтобы не позвонила мне? Нет, Тигран говорил, что не знал о нашей дружбе, и я ему верю. Не в его стиле так подставляться.

Просчитываю варианты, возможности, риски. Всё, чему учили меня три года, я пытаюсь сопоставить с сегодняшней ситуацией.

На рынке ценных бумаг правят цифры, но ведь человеческий фактор никто не отменял. Одно слово, комментарий, покупка кого-то влиятельного – и всё меняется. И это я тоже училась понимать."

"Ира врёт. Врёт для того, чтобы сделать мне больно? Потому что знает, какой Тигран, догадывается, что он такой же со мной. И хочет просто задеть словами, сыграть на контрасте.

Но зачем? Господи, когда всё так перевернулось, что я лучшую подругу подозреваю в таких преступлениях?

Качаю головой, пряча лицо в коленях. Пускай думает, что мне больно из-за измены мужа.

Лучше, чем то, что я сейчас себе напридумывала. Ира принесла кексы в бар, в баре наркотиков не обнаружено.

Кусаю костяшки пальцев, меня колотит. Я бы, наверное, легче пережила вину Тиграна. Что захотел меня в жены, была бы причина. А такая жестокость непонятна для меня.

Я столько времени думала на Тимов, а даже толком не извинилась. А теперь вот Ира. И с каждой секундой мне всё больше кажется, что она виновата. Действительно она.

Боль стягивает органы, плещется ядом. Так плохо от своих выводов, всё обволакивает. Даже дышать тяжело, бьёт непонятным разочарованием.

Мы не близки с Ирой, но тогда-то были лучшими подругами.

– Кать, ты меня ненавидишь, я понимаю. Но пойми и ты меня… Нам хорошо с ним хорошо.

– Хорошо? Ну тогда что – я на развод, а ты на моё место? – надо бить себя по губам, останавливать. Протягиваю бутылку Ире. – Я не готова с тобой говорить на трезвую голову.

Ира пьёт шампанское, я притворяюсь, что тоже пьянею. Я больше никому не могу доверять. Точно не ей, точно не после всего, что уже открылось. Потому что я уже ничего не понимаю.