Малышка на двоих

Будто упиваюсь тем, что мужчина никак не отвечает, держа руки по швам. – Я тебе не какая-то девка, которую ты можешь… А если попытаешься… Тигран тебя убьёт.

А сначала меня, как неверную жену. И ему будет плевать, что я не хотела или просто испугалась. Или даже если что-то было силой, хотя силы Тим точно не применял.

Мне от тебя нужна верность, Катрин.

Единственное его объяснение по поводу того, каким будет наше будущее и брак. Единственное его озвученное требование к жене. Не ум, которого, объективно, во мне не очень много. Не красота, потому что вокруг него были женщины намного красивее. Господи, да даже не бизнес моего отчима, потому что Тигран прекрасно справлялся и сам.

Верность.

И больше ничего.

Не мыслями, так хоть поступками. А я только что позволила Тиму поцеловать себя. Действительно позволила, ни грамма сопротивления или криков. Я могла же позвать Тимофея, привлечь внимания. Ударить намного раньше.

А я замерла.

От предвкушения, желания понять, целовала ли я когда-то его.

Если не брать в расчет ту иллюзорную ночь, что хранилась в моей голове, то я никогда не целовала их. Я была несовершеннолетней и недостаточно смелой. Но в восемнадцать же можно всё, да?

Пообещала себе, что если они найдут меня до полуночи, то обязательно поцелую. Чтобы просто знать, какого это. И поцеловала ведь, если верить моим галлюцинациям.

Или нет?"

"Вместо того, чтобы спросить напрямую, просто провела свой странный эксперимент. Телохранители обещали меня оберегать, так? Поэтому они могут спокойно солгать, в обоих вариантах. Что кто-то из них был со мной той ночью, чтобы так не колотило. Или что никого не было, лишь бы я доверилась им и не шугалась.

– Ему не обязательно знать обо всё, малышка. Меня больше интересует твоя реакция.

– Прости, мой хук справа был недостаточно ясным? Я могу повторить.

– Повтори. Только в этот раз я буду знать, чего ожидать. Перехвачу твои руки,прикоснусь.

Тимур бьёт по моему слабому месту. Тех моментах, которые просто так не отключишь. Сукин сын, знает, что теперь у меня буду дрожать пальцы, неспособные сжаться в кулак.

– Что у вас тут за крики?

Тимофей улыбается, словно поймал двух нашкодивших детей. Неконтролируемо отступаю на шаг от Тима, чувствуя, что меня поймали на горячем.

Хотя ничего же не было!

А потом смотрю на Тимура, и губы начинают дрожать. Старый трюк, который работал на отчиме в детстве. И который никогда не видели мужчины, потому что я была слишком взрослой для этого.

Но сейчас я злая, а злая Катя – психованная Катя с детскими повадками. И то, что я отказывалась делать ещё сегодня утром, кажется прекрасной идей. Пускай хоть как-то задену этих двоих.

– Тим, - разворачиваюсь к Тимофею, с дрожащим голосом. – Он… Он только что приставал ко мне.

Мои слова камнем виснут в тишине.