Малышка на двоих

Как заставит его поступать в лёгкие, если там всё забито стонами и криками, которые так и не вылились наружу.

– Тебе было хорошо? – киваю на чей-то вопрос, не могу даже глаз открыть. – Кать.

– Угу-ммм.

– Скажи это. Кажется, сюда идёт кто-то, а мы не отпустим, пока не скажешь.

– Да, мне было хорошо, да.

Подскакиваю, сильнее натягивая два пледа на себя. Перед глазами всё плывёт, но оглядываюсь, пытаясь понять, насколько близко угроза. Но все сидят по местам, никого рядом.

– Вы солгали!

– Прости, малышка, - Мур тянет не себя, укладываю голову на его плечо, пытаясь успокоиться.

– Но слышать такое приятно.

– Такое не повторится, и ничего большего не будет. Ясно вам?"

"– Ну конечно, Кать, такого не будет. Мы придумаем что-то другое.

– В пекло вас двоих!

Ответом мне служит хриплый мужской смех.

Глава 24

ТИМУР

Катя невероятно милая когда смущается. Прячется за волосами, с зашкаливающим интересом листает журнал по четвертому кругу. А ещё сводит ноги, будто её до сих пор потряхивает после пережитого.

Пришлось свалить в уборную, как пацану малолетнему передергивать, чтобы снять напряжение. Её ладонь бы чувствовалась намного лучше.

Или губы, или, блин, усадить на хлипкий столик и взять в полной мере.

Но с девушкой нужно медленно двигаться. Большего она мне не позволит, сейчас. И так не ожидал, что не оттолкнёт, когда полез под платье. Был готов в любую секунду убрать руку, даже если сначала нужно было бы её отпилить.

А малышка удивила. Развела ножки после просьбы. Была такой мокрой, отзывчивой. И совсем забыла о том, что мы в самолёте, вокруг народ. И за Тиграна своего блядского тоже не вспоминала.

Кате нужно дать время, медленно открывать в ней всё. Как цветок, за которым нужно ухаживать и ласкать, пока не расцветёт окончательно.

И я готов этим заниматься.

Потому что это ведь Катя. Та девчонка, сумасбродная и сумасшедшая, которая в один миг привлекла внимание по-настоящему. И с тех пор не вылезает из головы.

Даже если она не вернётся к прежней версии себя, застрянет между Катей и Катрин, или вовсе станет просто той ледышкой и слегка сучкой, которая встретила нас в кабинете Тиграна – не страшно. Она мне нравится любой.

Потому что в любом образе засыпает, роняя голову на моё плечо. Сопит, морщит носик, когда Тим убирает волосы её лица.

Родная, домашняя.

– Перестарались? – друг хмурится, убирает Катин стаканчик недопитого кофе, складывает столик, чтобы той было удобней. – Надо было тормозить.

– Не надо, всё нормально. Нежничать и носиться, как ты, тоже не вариант.

– С нейниктоне носился.

И это правда, но перебарщивать тоже нельзя. Пусть Степенко был не лучшим отчимом, а Тигран вообще ублюдок, к которому слишком много вопросов, но Катя не больная. Хрустальная ваза, которую нужно ценить, но не рассыплется от прикосеновения.