Малышка на двоих

Этот вопрос у них строго стоит. Что сейчас, что три года назад. Бармен сказал, что свяжется с тем, кто тогда работал. К ним приходила полиция, Степенко тогда на уши всех поставил. Но ничего на нашли. Разберёмся, Кать. Но Добрыня клянется, что у них в баре накроту никто не употребляется.

– Добрыня?

– Тот бородач, что за тебя сильнее всего заступался. Они поспрашивают, у Добрыни тоже интерес, чтобы его бар не полоскали в грязи. Так что, у нас появились союзники.

– Надо будет к отчиму заехать.

Произношу и вижу, как напрягаются мужчины. Они разошлись не на лучшей ноте, вряд ли за это время успели наладить мосты.

И приехать к папе с телохранителями – вызвать новые вопросы, поделиться тайной."

"– Узнать, какую бутылку подбросили, - торопливо объясняю, опускаю взгляд на пачку чипсов в руках. – Была ли она вообще. Мне кажется, что… Ну, у вас же всегда вода валялась в машине. Могли просто бутылку какую-то найти и приписать.

Мужчины ведь всегда распихивали бутылки на заднем сидении. Забирали меня с учебы, я могла выпить литр, пока доедем до дома. И закуски подсовывали, пока никто другой не видит.

Это так легко всё было устроить.

Даже подбросить что-то, чтобы найти доказательства. И я тогда… Была не в лучшем состоянии, чтобы думать, анализировать. Хоть на секунду усомниться в словах отчима. Моя жизнь вертелась, как карусель, всё менялось слишком быстро.

Разрыв помолвки с Давидом. Или Дамиром? Его имя никак не хочет оставаться памяти. Потом поспешный брак с Тиграном, у которого были свои причины на это. Весомые, но всё ещё непонятные, чтобы выбрать именно меня. А ещё факт, что я переспала непонятно с кем. Что моя зыбкая мечта, целоваться и быть с Тимами, просто была иллюзией.

Последнее сейчас разбивается со звоном, даёт свободу. Они, они были со мной. И пусть большая часть вечера скрыта за дурманом, всё не так важно. Просто факт, который обволакивает теплом.

– Выбирайся, малышка.

Вечер в доме проходит слишком поспешно. Всё смешивается, будто все спешат куда-то. Ужин на скорую руку, который готовит Мур. Я ворчу, что снова убираюсь, меняю постель, осматриваю дом. Тимофей созванивается со своими сотрудниками, что-то обсуждают.

Я не чувствую вкус стейка, не обращаю внимания на сладость вина. Пью, ем, не думаю, что не следила за готовкой.

Что бутылка была открыта до моего возвращение.

Всё кажется таким неважным, когда ловлю взгляды мужчин на мне. Как Тимур тянется, накрывает ладонь своей. Поглаживает запястье, смотрит прямо в глаза. Будто не сидит через стол, а уже вжимается в меня. Тимофей подливает вина, ведёт пальцами по загривку, ласкает.

Жадными глотками пью алкоголь, будто оно заглушит чувства внутри. Огонь, расползающийся по венам. Но вино служит розжигом. И успокоительным, чтобы не думать, не сомневаться.