Малыш для стервы и холостяка

Всю эту неделю Рита чувствовала себя еще более одиноко, чем в тот единственный день, когда она оставалась с Арсюшей одна, еще до приезда Марка. Сейчас, хоть по факту в доме и был еще один взрослый человек и даже вносил ощутимый вклад в заботу о ребенке, Рита чувствовала себя словно в пустоте. В вакууме. Если бы не Арсюша, вообще можно было бы с ума сойти, но и он не заполнял этот дефицит общения. Теперь Рита начинала понимать, почему Марта каждый раз так радовалась, когда Рита звонила ей или приезжала. А Рита, глупая, еще боялась, что мешает или что отвлекает молодую мать от дел. Оказалось, что это очень хорошо — когда отвлекают. Когда в жизни есть что-то еще, кроме памперсов, пюрешек и попыток понять, что значит на этот раз привычное «ка-ка-ка» и недавно появившееся в лексиконе Арсения «га-га-га»."

"Если бы у Риты была еще подруга, кроме Марты, она бы ей, наверное, позвонила. Но подруг не было. С девочками из колледжа они после окончания учебы потеряли связь и максимум поздравляли друг друга с днем рождения. Если бы у Риты были хорошие отношения с мамой, она бы позвонила маме, но они давно были друг другу как чужие. После того, как Риту выгнали из гимназии, мама окончательно убедилась в том, что толку от нее не будет. Кормила, одежду покупала, по-своему заботилась, но будто махнула на дочь рукой. Впрочем, ласки от нее и раньше было не дождаться. Так что Рита с огромным облегчением съехала от мамы, как только начала работать. Сейчас они созванивались раз в месяц — дежурно. И раз в месяц же Рита отправляла маме деньги. Мама и сама работала, но получала в несколько раз меньше её.

Вот кому бы Рита позвонила с удовольствием, так это крестной. Но та по телефону разговаривать не любила, сразу отрезала: «Хочешь — приезжай. А мне тут с тобой болтать некогда». Рита и приезжала. Раза два в месяц точно. Всего пятьдесят километров от города — не сказать чтобы далеко. Жаль, сейчас, в мае, не съездить. Там у крестной сразу за домом роща с дикими яблонями — когда цветут, аромат такой, что голова кружится. А в июне, когда Марта вернется, яблони уже отцветут.

В эту ночь Рита проснулась не от плача Арсения, а от шума закипающего чайника и долго не могла сообразить, что происходит. Марк забыл воду в термос налить и теперь кипятит? Но ребенок молчит. Значит, спит. Значит, накормлен.

Рита взяла с тумбочки мобильный: четыре утра. Странно.

Она накинула халат и тихо прошла по коридору на кухню. Там горел свет и на стуле спиной к ней сидел Марк. В трусах и футболке. Пахло растворимым кофе.

— Ты чего не спишь? — хрипло спросила она.

Марк обернулся, и Рита вдруг поразилась, каким уставшим он выглядел. Черты лица словно заострились, глаза выглядели воспаленными, а под ними залегли тени.

— Не спится, — коротко ответил он.

Рита заколебалась.