Малыш для стервы и холостяка

Она переложила сонного Арсения в кроватку, тот чуть поерзал, потом раскинулся в своей любимой позе звезды — на спине с широко разбросанными руками и ногами — и спокойно засопел.

— Надо его на живот перевернуть, — высказался Марк.

— Орать будет. Да и зачем? Мы же следить за ним будем.

— Точно.

Они сидели рядом с кроваткой и смотрели сквозь прутья на расслабленное лицо малыша, которое было уже не таким бледным, как полчаса назад. Кожа порозовела, на щеках расцвел румянец.

— Какой-то он слишком красный. — Марк протянул руку и коснулся лба Арсения. — Горячий.

— Не может быть, — Рита тоже потрогала малыша и нахмурилась. Принесла инфракрасный термометр — он показал 37,3.

— Черт, Марк, ты прав, у него еще и температура.

— Надо погуглить, что это может быть. — Он схватился за телефон. — Так, рвота и температура…

— Не советую, — предупредила Рита, которая прошла этот этап с Мартой. — Тебе сейчас интернет выдаст целый спектр болезней: от гриппа до сифилиса. Устанешь бояться.

— Тогда давай скорую вызовем. Мало ли что у него!

— Нет, — покачала головой Рита. И это они с Мартой тоже проходили, когда вызвали неотложку только потому, что Арсений, которому было три месяца, как-то странно плакал. А оказалось, что у него просто насморк. Фельдшер на них тогда так наорала, что Рита до сих пор краснела от стыда, когда вспоминала. — Предлагаю дождаться утра и посмотреть, что будет.

— Жаропонижающее тогда надо.

— При такой маленькой температуре детям его не дают. Будет выше подниматься — тогда да.

Марк, судя по всему, не был согласен, но кивнул, принимая ее точку зрения, как более опытной в воспитании младенцев.

Они выключили ночник, чтобы он не мешал своим светом малышу спать, и неловко замерли в дверях детской. Надо было, наверное, как-то обозначить словами то, что произошло между ними до того, как заплакал Арсений. Или, может, наоборот, стоило промолчать и тогда все случившееся в ночной тишине растает с первыми рассветными лучами, словно кладбищенская нечисть при крике третьих петухов?

Рита не знала. Марк, судя по всему, тоже.

— На диване ляжешь? — тихо спросила она только для того, чтобы не молчать.

— Нет, вдруг усну. Сяду возле мелкого на пол, почитаю что-нибудь с телефона.

Если бы ей не надо было сменить Марка через два часа, Рита бы осталась с ним. Но не могла себе этого позволить, иначе они оба этой ночью не поспят совсем, и тогда как вывозить завтрашний день — неясно.

— Если вдруг что — буди.

— Конечно, — Марк вдруг широко зевнул и, обхватив Риту за плечи, притянул к себе. — Будильник не ставь, я сам тебя разбужу, когда начну засыпать.

— Через два часа, — напомнила Рита, уткнувшись носом в его мягкую футболку и тайком вдыхая его запах, который странным образом сейчас не будоражил, а успокаивал.