Малыш для стервы и холостяка

— А ты против?

— Я абсолютно и полностью за, — улыбнулась она, чувствуя, как ее окутывает иррациональное ощущение счастья. Неуловимое, прекрасное и сладкое, как аромат яблонь возле дома крестной, цветение которых Рита в этом году все же увидела, как и хотела. Хотя и не думала, что это будет при таких обстоятельствах и такой ценой.

— Вот и прекрасно, — бодро сказал Марк и полез в холодильник. — А у нас есть что-нибудь поесть?

И это «у нас» прозвучало так по-домашнему, так по-семейному, что Рита с трудом сдержала улыбку.

— Ничего там нет, — сообщила она, размешивая кашу для Арсения и проверяя, не слишком ли она горячая. — Вы все съели, надо в магазин идти.

— Тогда можно позавтракать там, где мы кофе тогда брали, — предложил Марк, подходя со спины и целуя Риту в шею. — У них наверняка есть какие-то сэндвичи или круассаны.

Горячие твердые губы так восхитительно ощущались на коже, что Рита тихонько вздохнула от удовольствия.

— Хорошо, — пробормотала она, мечтая, чтобы скорее пришло время дневного сна. — Тогда я покормлю Арсика, соберу его, и пойдем.

Как же иначе ощущались ежедневные заботы о ребенке, когда не приходилось плавать в ледяном вакууме их с Марком взаимного игнора. Теперь все это — и кормление, и умывание, и сборы на прогулку — было лишним поводом прикоснуться, послать улыбку, пошутить, просто переброситься парой слов, и от такого буквально крылья вырастали.

Арсений словно почувствовал, как изменилась атмосфера между двумя его обожаемыми взрослыми, и тоже был в два раза веселее и счастливее обыкновенного. Щебетал, не замолкая, улыбался попеременно то Рите, то Марку и даже сказал новое слово, когда Рита посадила его в коляску и выдала любимую плюшевую утку.

— Гага, — неуверенно, словно пробуя эти звуки на вкус, проговорил Арсюша. А потом, осмелев, сказал еще раз, уже громче: — Гага, гага, гага!

И засмеялся, невероятно собой довольный.

— Умница! — воскликнула Рита и бросилась его целовать. — Ну какой же ты умница!

— Красавчик, — Марк ласково потрепал его по светлой макушке.

Но это оказались не все сюрпризы на сегодня.

Когда они удобно устроились на скамейке со стаканчиками кофе и круассанами с ветчиной и сыром, Арсюша посидел спокойно только пару минут. А потом еще двадцать занимался тем, что увлеченно ходил вокруг скамейки, цепко удерживаясь за ее край обеими ручками.

— Все, пора ехать дальше, — Рита встала, стряхнула с юбки крошки и только хотела взять ребенка и посадить его в коляску, как вдруг Арсюша оторвал обе руки от скамейки и с невероятно сосредоточенным видом замер, балансируя только на одних ногах, потом сделал два неуверенных шага к коляске, с размаху плюхнулся на попу и от неожиданности заревел.