Малыш для стервы и холостяка

И сделал так, что Рита сдавленно вскрикнула и действительно не смогла больше ни связно мыслить, ни тем более говорить.

Она хрипло выдыхала, стонала, почти скулила от того, что с ней делали его губы и пальцы. И не осталось никаких слов внутри, кроме его имени, повторяемом точно на репите и сливающимся в единый выдох.

Маркмаркмаркмарк…

Продолжили они на полу, и теперь Рита перехватила инициативу, оседлав его крепкие бедра и двигаясь то резко и быстро, то невыносимо медленно. Заставляя его скрипеть зубами и умолять. Рита в жизни не видела ничего горячее, чем потерявшийся в удовольствии Марк с взлохмаченными волосами и пятнами румянца на скулах, который хрипло выдыхает «Пожалуйста….», до боли сжимая пальцами ее плечи.

Их накрыло почти одновременно, и Рита была счастлива, что впервые за все это время можно было не затыкать себе рот, вцепляясь зубами в запястье или подушку, а кричать и стонать так громко, как хочется.

А соседи… Ну что «соседи»? Пусть завидуют, что им еще остается делать?

Когда они наконец добрались до кровати и повторили все еще раз, Рита обессиленно откинулась на подушки и прикрыла глаза.

— Все, меня нет! Я в домике.

— А если я тоже хочу к тебе в домик? — ухмыльнулся Марк.

— Еще раз?! — Рита в ужасе приоткрыла один глаз. — Да вы маньяк, мистер Рихтер.

— У меня недополученная выгода за те три дня, что я провел в больнице, — заявил он. — Готов составить иск и взыскать то, что мне причитается!

— Никогда не спите с юристами, — пробурчала Рита, пытаясь скрыть улыбку, — Сдерут с тебя три шкуры, еще и должен им останешься.

— А мне показалось, тебе понравилось, как я тебя… драл.

— Фу, Марк! Это ужасно пошло звучит!

— Так понравилось или нет?

— Будто сам не знаешь! — фыркнула Рита и подвинулась чуть ближе, чтобы Марку было удобнее ее гладить. — Ну, конечно, понравилось. Можешь еще у соседей фидбэк попросить, они теперь тоже в курсе.

— Потому что кто-то слишком громко кричит, — Марк навалился на нее сверху, в его голубых глазах плескалось ласковое веселье и едва уловимый, только-только просыпающийся голод.

— Потому что кто-то слишком хорош!

— Грубая лесть.

— Чистая правда.

Мгновение они смотрели друг другу в глаза, а потом снова стали целоваться. Марк целовался упоительно хорошо: был напористым, но не грубым, ласкал языком нежную изнанку рта, иногда осторожно прикусывая нижнюю губу, и Рита вздрагивала от удовольствия. Острый и сладкий — вот какой был вкус у их поцелуев. И ими невозможно было насытиться."

"Вечером Рита позвонила Марте, и они по видеосвязи пообщались с Арсением, по которому уже успели соскучиться. Судя по тому, что тот в момент звонка ехал на спине у Луки, покорно изображавшем лошадку, итальянец удачно вписался в семью и сумел понравиться малышу.