Мама для Одуванчика

Этот шалопай получит у меня так, что еще долго на задницу не сядет за его длинный язык и мальчишеский поступок.

Двадцать пять лет мужику! А ведет себя, как подросток обидчивый, твою бабушку!

К универу подъезжаю как раз в тот момент, когда поток студентов “вытекает” из родных застенков. Выхожу из машины и, облокотившись на капот, встречаю и провожаю взглядом толпу, выискивая братца, который на мои сообщения и звонки по-прежнему не отвечает. Совесть заела? Или язык проглотил, интересно?

И долго себя Никита Станиславович не заставил ждать. Перехватив тетрадки, бодро чешет к своей тачке, когда замечает меня.

— Влад? — удивленно взлетают брови братца, а у меня руки сжимаются в кулаки.

— Не был ты моим братом, честно слово, съездил бы по роже, Ник! — рычу, в пару шагов подлетая к растерявшемуся парню, и хватаю за грудки. — Ты какого хрена Варе ляпнул?!

— А-а-а, — тянет Ник, ухмыляясь, — а я-то думал, что за праздник? Сам Владислав Романовский соизволил почтить своим присутствием, — отцепляет мои руки от себя Ник, щелкая брелоком сигнализации, закидывая в машину тетради.

— Не язви, Ник, какого лешего ты лезешь в наши с Варей отношения и что вообще ты забыл в тот вечер у нас? — шиплю, понижая громкость до шепота.

— В гости заехал, — ухмыляется парень, с силой долбанув дверью своего седана. — Думал, пообщаемся нормально, а то в последнее время ты у нас весь такой занятой, ни мне, ни матери не звонишь.

— И-и-и?

— И тут на тебе! Сюрприз!

— Развернулся бы да ушел! На хрена ты Варе всякую чушь наговорил? — закипаю пуще прежнего, видя, как спокоен и расслаблен Ник. Словно до него вообще не доходит, какое девушка для меня имеет значение и что своим детским выпадом чуть не разнес все к чертям!

— Чушь? Да я всего лишь сказал ей правду, раз уж у тебя духу не хватило! Прости, брат, но долго ты из нее дуру делать собирался? А? Месяц вместе, а она, оказывается, ни сном ни духом про то, что наш белый и пушистый пилот женат.

— Твое какое дело?

— Да такое, что обидно за нее стало! — тычет пальцем мне в грудь Ник.

— За нее или все-таки за себя? — тычу в ответ, намекая непутевому родственнику на его притязания на внимание девушки в самом начале лета. — Помнится, как только она появилась, мы чуть не сцепились из-за нее, Ник. И как я могу расценивать этот твой выпад иначе, чем ревность? Реально, — машу головой, упирая руки в бока. — Ты повел себя, как мелкий пакостный пацан, Ник.

— Зато ты у нас умный, разумный, взрослый Романовский.

— Нет! — бросаю, глядя в глаза брату. — Тоже дурак и тоже неправ, что скрыл. Но я, по крайней мере, нашел бы в себе гордость и силы порадоваться за тебя, а не пытаться за твоей спиной разнести все в твоей жизни.

Ник молчит и отводит взгляд.