Мама для Одуванчика

— Чего тебе нужно, Романовский? — говорит Варя зло, а у самой голос дрожит, и губы поджимаются.

— Варя, прости! Прости меня! — поднимаю руки делая еще один шаг назад, так как ее Василий совершенно не собирается униматься, вставая между нами так, что хозяйке приходится схватить его за ошейник.

— Сколько раз я уже слышала это «прости», Влад, а? — морщится Варя. — Самому-то не надоело?

— Я клянусь тебе, что это просто фотографии, и я не знаю, кто их слил и откуда взялась эта дурацкая статья! Там всё ложь! Блеф! Между мной и Кариной ничего нет, и не было, и уже не будет. Варь, не глупи, давай нормально поговорим. Неужели так сложно мне довериться?

— Сложно. А знаешь почему? — смотрят на меня ее колючие зеленые глаза. — Потому что ты постоянно мне врешь! Ты как жил один, ни с кем не считаясь, так и живешь! А я у тебя под боком оказалась так… — машет рукой Варя, — чисто поиграться, Романовский!

— Что за чушь ты несешь? — рычу, закипая от таких слов. — Я хоть раз дал тебе повод думать, что мои чувства — это так, Варя?! Хоть раз дал усомниться в том, что ты мне нужна?!

— Да постоянно! Постоянно, Влад! Сначала штамп, теперь вот эта статья! И ведь ты мог бы и подумать, что рано или поздно я увижу этот чертов журнал! — уже почти кричит Варвара, топнув ногой, заставляя меня поджать губы и только сверкать в ее сторону гневным взглядом.

— Да не должно было быть этой статьи! Карина попросила сделать фотографии, которые должен был увидеть только ее грбаный инвестор! Я согласился! Да, сглупил! Да идиот, что не рассказал, но я думал, что тебя же и защищаю от лишних волнений, Варя! — заканчиваю свой спич, переводя дыхание и упирая руки в бока. — Я не хотел, чтобы оно вышло вот так дерьмово!

— Хотел как лучше, а получилось как всегда, Романовский, — грустно усмехается Варя, отводя взгляд.

— Варя, не глупи. Это дурацкая желтая пресса, и она ничего не значит в моей жизни, — решаюсь и делаю шаг, обхватывая ладонями личико любимой, заставляя посмотреть на меня. — Я думал, сойду с ума без тебя эти дни. Ты не берешь трубку, молчишь, что я должен был думать? Варя, я клянусь, что это последний раз. Последний мой косяк. На неделе я заберу свидетельство о разводе, и больше не будет Карины в нашей с тобой жизни, — продолжаю, высматривая в ее ярких глазах хоть намек на прощение. — Поехали домой, Варь… — утыкаюсь лбом в ее лоб и закрываю глаза, вдыхая полной грудью запах любимой женщины. — Я люблю тебя, Варь.

— А я нет, Романовский, — слышу ровное и упрямое спустя пару мгновений. — Уже, как мне кажется, нет.

— Что?

— Вот так вот бывает, когда тебе врут раз за разом, — отталкивает мои руки от себя упрямица. — Я… устала разочаровываться, — кусая губу, говорит тихо Варя, — и шансы давать я устала. Может, и правда, не судьба, Влад.