Мама для Одуванчика

Ее тоже ко мне влечет, вот только такая пропасть, как обязанности и долг перед ребенком, встают между нами каменной стеной.

Дурацкая ситуация, дурацкий поступок.

Днями занимаюсь чем угодно, только чтобы отвлечь себя от мыслей о девушке. Выветрить из своей головы ее вкус и запах.

А вот ночами сны и фантазию не остановить.

Потому перед рейсом просыпаюсь в полном раздрае и впервые за несколько лет прибегаю к помощи кофе еще перед выездом из дома.

Но меня быстро приводит в чувства всего один единственный взгляд в зеркало в душевой.

— Ася! — рычу, пытаясь смыть этот кислотно зеленый цвет со своей, мать ее, бороды. Вот только все тщетно. Въелось по самое не хочу, и ни мыло, ни шампунь не берт это безобразие. — Ася, чтоб тебя!.. — вылетаю из ванны и мчу к спальне дочери, которая, увидев меня, начинает хохотать.

— Пап, круто выглядишь!

— Ася, это что за новый выверт?!

— А я-то тут при чем? — морщится дочь, но надолго сохранять обиженное лицо не получается, и моя огромная неприятность выскакивает из спальни, что-то пряча за спиной.

— Ася! — догоняю и выхватываю из рук маленький тюбик с красителем. — Это уже переходит всякие границы, юная леди! — начинаю заводиться не на шутку. — Как я, по-твоему, должен в таком виде появиться в аэропорту?

— Да как обычно! — топает ногой маленькая госпожа. — Какая разница, зеленая или синяя борода!"

"— Такая, Ася, что помимо меня в аэропорту работает еще сотня людей. Ты выставляешь меня клоуном перед моим экипажем и начальством. То порванные кителя, то разукрашены фуражки. Когда-то этому будет или нет приеел? Чего ты добиваешься? — упираю руки в бока и машу головой, успокаивая бушующий внутри ураган. Сжимаю челюсти до скрипа, чтобы не ляпнуть еще чего обидного.

Дермовые последние дни!

— Да того, что тебе на меня плевать!!! — визжит дочь, заставляя поморщиться. — И тебе, и матери на меня плевать! Работаете-работаете, а меня скидываете на всех вокруг! Вон даже лягушка больше интересуется моей жизнью, чем родители! — кричит Ася, а глаза уже на мокром месте. По щекам потекли горькие слезы, которые дочурка смахивает и топает ногой. — Надоело! Вы надоели! Все!

— Ася… — пытаюсь поймать свою вредину и обнять, но она вырывается и закрывается в комнате. — Ася, доченька, открой, — стучу, но в ответ слышу только злое “уходи”. Вот и все.

Включил взрослого. Поиграл в воспитателя, Романовский? Совершенно очевидно, что один я уже не справляюсь. И не справлюсь. Этому вредному гному не хватает тепла. Женского тепла, которым Карина ее абсолютно точно обделила.

Отвратительное начало дня.

— Да? — слышу спустя непродолжительные гудки голос бывшей жены.

— Нравится тебе это или нет, через неделю в лагере праздник.