Мажор в деревне

Голодно, жадно, будто год ее не видел. И хрен с ними, с ладонями, которые напомнили о себе.

— Извини, — шепнула Лена, когда на миг смог от нее оторваться. — Заставила тебя поволноваться."

"Она даже не представляет, насколько сильно я испугался, что могу ее потерять. В этот момент многое  доходит быстрее. Например: не стоит оттягивать принятие важных решений, если любишь, и это взаимно, люди должны быть вместе. А голова на плечах для того, чтобы не наделать ошибок или уметь их вовремя исправить. Она ворвалась в мой мир так неожиданно, смела все мои маски и заставила открыться. Я не потеряю своего воробушка. Буду каждую ночь засыпать с ней рядом и  просыпаться рядом каждое утро. Пусть и дальше продолжает делать меня счастливым, а я сделаю все, чтобы она была счастлива. Моя…

— Воробушек, — отстранился от нее настолько, чтобы видеть глаза. — Я люблю тебя…

********    ********

Лена

Неожиданно… крышесносно… восторг… счастье… и ни капли сомнений в его словах. Любит! Последние дни я сумела в этом убедиться. А сегодня неспециально устроила ему проверку: только человек, который действительно любит, будет так переживать, звонить и закидывать глупыми сообщениями с угрозами и мольбой ответить.  Признание прозвучало так неожиданно, что от радости я растерялась и не ответила. А ведь это закономерно, когда любимый человек говорит такие важные слова, ответить ему тем же. Робнер терпением не отличается, после короткой заминки он уверовал, что не дождется ответа, и просто залепил молчаливые губы жарким поцелуем. Будто наказывал за мое молчание, но так сладко наказывал, что мои ноги подгибались, по коже расползались мурашки, а внизу живота закручивался тугой узел желания. Наши ночи, наполненные ласками и поцелуями, не прошли бесследно,   мое тело пробудилось, остро реагировало на  близость Вадима.

— Воробушек, это преступление – быть такой сексуальной, — прорычал Вадим, вызывая волну новых мурашек. — Я давно потерял голову, если бы не долбаные бинты, ты бы уже была моя, — в груди от волнения все трепетало. Я ведь и сама этого хотела.

— И когда их снимут? — вполне невинно поинтересовалась я.  Он вначале не понял намек, а потом его глаза так ярко загорелись, что стало на миг страшно.

— Прямо сейчас, воробушек. Мы их снимем прямо сейчас, — отстраняясь от меня.

— Вадим, подожди, — я хотела его поддразнить, но не ожидала такого эффекта.

— Малыш, я тебя всю жизнь ждал, — срывая с запястий повязки. Его дикость будоражила, разгоняла кровь по венам, но ведь один из нас должен быть вменяемым. Робнер навредит себе. Его раны еще не затянулись.

— Вадим, я тоже тебя хочу, — перехватила его запястья. — Но давай дождемся, когда твои руки заживут, у тебя и бока обожженные, раны только-только стали корочкой затягиваться.