Мажор в деревне

— Я и не предлагаю тебе спать со мной, — последняя фраза все-таки его достала, теперь он злился. Пока я думала, что Антону от меня понадобилось, он добавил: — По крайней мере пока. Ты пошлешь Робнера и согласишься выйти за меня, — жестко закончил он. Наверное, правильно было бы рассмеяться на такое предложение, но от шока я растерялась.

— Тебе лучше уйти, — из-за него чуть не порезалась, хотя и чистила картошку безопасным ножом, но так резко дернула, что кожа на пальце осталась зажатой между лезвиями.

Дагаров все это время стоял в проеме, но теперь двинулся ко мне. Каких-то три шага, и он схватил меня за локоть и притянул к себе. Упертый в грудь нож для чистки овощей не возымел нужного действия. Страшно Антону не было.

— Я посажу этого урода, если ты не согласишься стать моей, — прошипел он мне в лицо и попытался поцеловать. Укусив его за губу, врезала ногой по коленке. Антон взвыл. Обозвал меня собакой женского пола, а в это время в столовой появился Вадим.

Я просила его сдержаться, но Робнер был так зол, что нанес Дагарову еще несколько ударов, после которых тот растянулся на полу.  Меня не интересовало состояние Антона, хотя кровь из его носа и заливала полы, меня волновали ожоги на руках Вадима. Он никак не даст им зажить!

— Вадим, успокойся! — крикнула я, подходя и обнимая парня. — Он мне ничего не сделал.

— Он к тебе приставал! — зло процедил сквозь зубы. Это Вадим еще не знает, что Дагаров мне угрожал и шантажировал, а то бы и вовсе убил. Антон глухо застонал и попытался подняться с пола.

— Теперь я напишу на тебя заявление, что ты на меня напал, — принялась я угрожать этому уроду.

— На тебе ни царапины, а я опять весь избит. Теперь тебя точно закроют, — скривив окрашенное кровью лицо, с довольной усмешкой произнес он, глядя на Вадима. За что получил еще раз…

*********    ********

Вадим

— Что он еще успел сказать или сделать, пока меня не было? — я рычал."

"Лена не виновата, и злился я не на нее, но успокоиться не получалось. Разрывало от бешенства. А если бы я не вернулся? Этого урода нужно было убить! Мне недостаточно того, что я пару раз ему двинул и выбросил за дверь.

— Ничего, — воробушек крепко жалась ко мне, будто чувствовала, я с трудом себя сдерживаю, чтобы не догнать гада. Она сама потянулась ко мне, прижалась к губам. Сумасшедший горячий поцелуй отвлек, но ярость, что горела во мне, требовала большего. Блин! Мы в гребаной столовой! Воробушек заслуживает большего. С трудом заставил себя от нее оторваться.

— Вадим, тебе в больницу нужно на перевязку, — нежным, словно журчание ручья, голоском. Боится, что опять взорвусь.

— Я никуда не поеду. Иди готовь, я здесь посижу.

Недовольно насупилась. За меня переживает. Не понимает, что я отсюда не сдвинусь.