Мажор в деревне

— Они и так воняют, — так тихо, что мне кажется, я не слышала, а прочла по губам.

— Поэтому сходи к машине и принеси тушки, — стрельнув в меня яростным взглядом, он резко развернулся и вышел из кухни."

"Вернулся быстро. Грохнул два ящика о железный стол. Я отметила, что у мажора даже дыхание не сбилось. А ведь каждая курица весит приблизительно два килограмма – и это без потрохов.  Я подошла, чтобы посмотреть, сколько тушек в каждом ящике.

— Их там двенадцать, — буркнул Вадим, догадавшись, зачем я заглядываю в коробку.

— Вот и славно, приступай. Ножи вон в том ящике, — указала на стол с отсеками. Его брови хмуро сошлись на переносице, мажор не сдвинулся с места.

— Что значит «приступай»? Я никогда этим не занимался, — он говорил тихо, чтобы Вячеслав Игоревич не слышал.

— Ты думаешь, я разделывала? Нет, — пожала плечами. — Мне обед готовить, нужно овощи чистить. И не смотри на меня так. Ты сам сюда приперся, я тебя не звала.

— Я не умею.

— Я тоже, — нагло врала, но Робнер об этом не знает. — Вбей в поисковике, думаю, на ютубе найдется видео-инструкция.

— Сама смотри, а я овощи почищу, — процедил он сквозь зубы.

— Овощи я тебе не доверю.

Мне некогда было с ним спорить, обед должен быть готов вовремя. Минут пять он прожигал меня злым взглядом, я не реагировала, потом спросил, где лежат перчатки, надел их и достал первую курицу.

— Покажи, как это делается? — процедил сквозь зубы. Я смилостивилась, быстро объяснила.

Осмолив кур, принялся их разделывать. Сначала неуверенно потрошил кишки, потом заработал быстро и четко. Пыхтел, как старый паровоз, и матерился все время.

— Ты оскверняешь пищу, — буркнула я. — Можешь не ругаться?

— Лучше молчи! — процедил он сквозь зубы.

Запах стоял, конечно, отвратительный. Вадим, наверное, чтобы скорее отделаться и не задохнуться, действовал очень быстро.

Мне пришлось только вымыть птицу, все остальное сделал он. Вячеслав Игоревич заглядывал пару раз к нам, но Робнер в его сторону даже не смотрел. Делал вид, что увлечен работой.

— Где мясо, которое нужно разделать? — кинув последнюю курицу в мойку, спросил он. Футболка промокла. В этой духоте сложно не вспотеть. Во мне шевельнулась жалость, но я все-таки ответила. Самой разделать тушу мне будет сложно.

— В холодильнике, — указала, в котором именно.

— Стол протри…

Закончил он до обеда. Бросил ножи и топор в раковину. Ничего не сказав, вышел. Послышался негромкий короткий разговор в столовой, я видела, как Вадим уходит. Приехали рабочие, Робнера с ними не было. Вячеслав Игоревич не уехал, пока не поел. Почему-то мне стало неуютно. Припахала белоручку, теперь он бродит где-то голодный. На обратном пути развезла горячий обед старикам. Мучившая совесть заставила собрать контейнеры с едой и для Робнера. Дома его не было.