Мажор в деревне

— Не обещаю, но постараюсь бить по корпусу, — не успел договорить, как его кулак полетел в меня, успел отскочить.

— Что именно ты не понял, когда я предупреждал, чтобы ты не подходил к моей сестре? — вновь кулак летит в область печени.

— Я выяснил, что ей уже больше восемнадцати, и она сама может принимать решения, — почему бы его не позлить?

— Не смей. Подходить. К Лене! — чеканил он зло слова и  прижимал меня к канатам. Силен, бык.

— Уже подошел.

Удар, еще удар, но пока удается ставить защиту. Не может пробить, еще больше злится.

— У вас ничего не было, — рычит он. — Я знаю сестру, она не спит с первым встречным. Лена бы не привела тебя в дом. Я видел следы от твоих кроссовок на подоконнике! Она спрятала тебя, чтобы я не убил.  С удовольствием завел бы на тебя уголовное дело, но не хочу сплетен в деревне, — все это время он продолжал атаковать, я два раза пропустил – и ощутимо так пропустил. Морщась от боли, отбежал от разъяренного быка.

— Ты не допускаешь мысли, что между нами может быть… — хотел сказать «роман», но не стоит его дальше провоцировать, поэтому произнес: — любовь? — меня передернуло от этого слова, но братец Елены Владимировны не заметил. Он еще больше разъярился и бросился на меня. Устав быть грушей, я тоже стал атаковать.

— Ты. Моей. Сестре. Не подходишь! — выплевывал он слова. — Гуляй с другими, в деревне полно девчонок. К Лене не лезь. Обидишь, я тебя в твоем дворце найду и на части порву, понял?!

— Очень интересно послушать, почему это я не подхожу твоей сестре? — это было чистым любопытством, свататься я не собирался.

— С такими, как ты, нельзя построить крепкой семьи. Ты будешь отвратительным мужем и отцом, — меня его слова задели. Я не планировал заводить семью в ближайшие лет десять, но когда она появится, я постараюсь, чтобы все было хорошо.

— По себе судишь?

— И по себе тоже. Но я, в отличие от тебя, не лезу к хорошим девочкам, хватает доступных и на все согласных. Не в ту сторону ты посмел посмотреть, Робнер!..

А потом мы молотили друг друга, не жалея. Пару раз забывались, кулаки летели в лицо, но носы были целы, под глазами не наливались синяки, зато тела были отлично разукрашены. Живого места не найти. Ребра болели, внутренности жгло огнем.  Две недели нужно отлежаться, но я знал, что не получится. Тело моего противника тоже напоминало отбивную. Местами кожа ободранная, красная, воспаленная, гематомы. Без одежды не покажешься.

— Хватит, — выдохнул Матвей. Мы едва держались на ногах. Только он это произнес, я выполз с ринга, привалившись к стене, осел. Как вставать буду? — Дай слово, что больше не подойдешь к Лене, — приполз он и опустился рядом. Я только сейчас заметил, что у меня треснул край губы. Слизал кончиком языка каплю крови. — Дай слово! — злился на мое молчание мент.