Мажор в деревне

Устроилась в моих объятиях, слушая очередную байку из моей подростковой жизни, и… уснула. А я в очередной раз подумал, что мне нравится засыпать с ней и просыпаться.

— Воробушек, без вариантов – мы поженимся, как только закончится уборочная, — шепнул ей на ушко.

Глава 21

Лена

Невыносимый мужчина и отвратительный пациент – это все Робнер. Он сам себя выписал из больницы на четвертые сутки. Одну ночь я осталась дома, потому что допоздна задержалась на работе, принимала товар, устала очень. Добравшись до дома, решила прилечь, дать ногам немного отдохнуть, и не заметила, как уснула. Проснулась, кругом темно. Включила свет, глянула на часы… второй час ночи. Ужас! А я ведь обещала Вадиму приехать, даже не позвонила, не предупредила…

Забегала по дому в поисках телефона, потому что даже не помнила, где его оставила, когда вернулась с работы.

— Чего гремишь среди ночи? — из своей спальни вышел Матвей. Он еще не ложился. Полностью одет, причесан, лицо чистое, гладко выбритое.

— Телефон мой не видел? — даже не посмотрела на брата, вновь принялась озираться. — Прозвони.

— Лена, видел я твой телефон, сам положил его на холодильник, после того как успокоил “Валю-депиляцию”, что ты дома – спокойно спишь и ни в какую аварию не попала, — усмехался брат, я краснела и бледнела одновременно. Краснела – потому что давно хотела сменить имя контакта, но все руки не доходили. Бледнела – потому что заставила Вадима нервничать.

— Он много раз звонил? — как же мне было стыдно: так уснуть, что не слышать гудков мобильного. Неважно, что он у меня тихо играет, под будильник ведь просыпаюсь.

— Раз пятьдесят, — добивал меня Матвей. — Сообщения я твои не читал, их там тоже много, — брату почему-то было весело. — Когда я приехал домой и поднял телефон, Робнер уже в станицу вернулся.

— Как вернулся? Ему ведь нельзя покидать больницу! — вскричала я. С одной стороны, мне приятно было, что Вадим обо мне беспокоится, с другой стороны – ужасно неудобно.

— Сбежал  мажор из больницы.

— И где он сейчас?

— Наверное, у себя, — пожал Матвей плечами.

Было желание бежать и объясняться. Заставить его даже среди ночи вернуться под присмотр врачей, но Робнер уже мог спать. Блин, как же так?  Он ведь  просил меня утром  остаться дома и отдохнуть, не мотаться туда-сюда.  Понимал, что на больничной койке особо не поспишь: и место мало, и боишься его раны потревожить. Вадим мог поспать днем, а я на работе без отдыха все эти дни. Он настаивал, чтобы эту ночь я осталась дома, но я уверила, что приеду. Вадим ведь не скрывал, что мое присутствие помогает ему смириться с заточением, анализами, запахом хлорки и всеми прочими радостями больницы.  Робнер каждый день  ждал меня, чтобы вместе поужинать. Мою еду предпочитал больничной.