Меченный смертью. Том 4

Однако, я понимал, по чьим землям я иду. Я понимал, что эти земли сейчас охвачены междоусобной враждой. И что силы, схлестнувшиеся с обеих сторон, весьма могущественны.

А еще я осознавал, что нахожусь не у себя дома. А в чужой монастырь, как говорится, со своим уставом не ходят. Поэтому я старался вести себя тихо и без надобности не причинять вред даже аномальной флоре, не говоря уже о монстрах, встречающихся у меня на пути.

Насколько я знал, дикие погонщики очень трепетно относились к аномальным животным и без особой надобности им не вредили. И вообще старались не нарушать баланса с окружающей средой, предпочитая жить с ней в симбиозе.

То ли от того, что всю дорогу меня сопровождали мои незримые наблюдатели, то ли от действия камня алого пламени, силу которого я впитал, но за все время путешествия на меня не было совершено ни одного нападения. Медведь вел себя вполне спокойно. Он находился в привычной для себя среде и лучше меня знал все ее законы. При этом он инстинктивно старался выбирать наиболее безопасный маршрут.

Если вблизи появлялась стая аномальных тварей — чаще всего это были волки — то косолапый останавливался и угрожающе рычал в их сторону. В этот момент шерсть у него на холке становилась дыбом, а из пасти вырывались языки жаркого пламени. Обычно этого было достаточно, чтобы любая группа монстров без дополнительных уговоров быстро исчезала в районе горизонта. Все-таки мой попутчик был мощным зверем пятого уровня. И с такими никто не хотел связываться.

На привалах, когда я разжигал костер и начинал готовить что-нибудь из своих весьма скромных запасов, медведь неизменно уходил на охоту. Если рядом была река, то косолапый довольно успешно занимался рыбной ловлей и каждый раз приносил мне часть своей добычи. Иногда это были несъедобные аномальные особи, но чаще всего — вполне пригодная в пищу рыба, которую я коптил или жарил, а потом уминал за обе щеки.

Когда реки рядом не было, то медведь охотился на других аномальных монстров. В этих случаях он не приносил мне часть своей добычи, поскольку почти вся живность в диких лесах была абсолютно непригодна в пищу.

Сбруя медведю нисколько не мешала. Единственными неудобными моментами для него были высокое седло и боковые сумки с артефактом и булыжником. Но я еще во время подготовки к путешествию приметил, что все эти аксессуары легко отстегиваются. И на каждом привале я освобождал косолапого от этого ненужного бремени. А после охоты, он походил, ложился между двумя сумками с их тяжелым содержимым, и я спокойно пристегивал их обратно.

Одним словом, путешествие было вполне комфортным и даже увлекательным. Я наконец-то оказался в своей привычной среде, по которой уже давно тосковал, а именно — в полном одиночестве.