Мечник, Вернувшийся 1000 лет спустя. Том 4

— Я умру здесь, как и те тридцать воинов нашего клана».

Гигантская черепаха, казалось, наблюдала за происходящим с каким-то извращенным удовлетворением. Ее древние глаза следили за каждым движением, словно она дирижировала этой симфонией смерти.

Колокол зазвонил снова, и Сонг упала на колени от силы звуковой волны. Барабанные перепонки едва не лопнули, в глазах потемнело. Монстры приближались, готовые нанести финальный удар.

И тут мир взорвался серебром.

Сначала появилась одна линия — тонкая, яркая, прочертившая воздух от края поляны до ее центра. Она прошла сквозь трех монстров, и на мгновение показалось, что ничего не произошло.

Твари продолжали двигаться.

Потом появилась вторая линия, пересекающая первую под острым углом. Третья. Четвертая. Десятая. Сотая.

За считаные секунды воздух наполнился серебряными нитями, которые метались во все стороны с невероятной скоростью. Они рикошетили от камней, от деревьев, от панциря черепахи, создавая все более сложный узор. Каждая новая линия добавляла деталь к этой смертоносной картине.

Сонг не могла проследить за движением, оно было слишком быстрым для человеческого глаза.

И это, несмотря на все боевые тренировки девушки. Она видела только результат, прекрасную и ужасающую паутину света, которая оплетала все вокруг.

Монстры замерли. Не от страха, они просто перестали двигаться, словно время для них остановилось. Каменные твари застыли на полпути в своем вращении. Двуногие существа с костяными наростами замерли с открытыми пастями.

Даже гигантская черепаха перестала двигаться, ее голова застыла в повороте.

А серебряные линии продолжали множиться. Они оплетали каждого монстра, создавая вокруг них светящиеся сети.

Узор становился все сложнее, все красивее. Это было похоже на то, как безумный художник одним непрерывным движением создает шедевр.

И вдруг все прекратилось.

Серебряные линии исчезли, оставив после себя только слабое послесвечение на сетчатке, будто отпечатавшись в пространстве. На мгновение воцарилась абсолютная тишина.

А потом, высоко в воздухе над черепахой, появился Дарион.

Он парил в десяти метрах над панцирем гиганта, окруженный остаточными серебряными искрами. Меч в его руках светился так ярко, что было больно смотреть.

На лице Дариона не было эмоций — только холодная сосредоточенность мечника, завершающего свою работу.

Он поднял клинок над головой. Лезвие вспыхнуло еще ярче, и от него пошла волна силы, которая заставила воздух задрожать. И в этот момент Дарион был похож на паладина света, как из сказок.

А затем меч в его руках обрушился вниз.

Удар был вертикальным, простым, без излишеств. Меч вошел в панцирь черепахи прямо перед колоколом, пробив древнюю броню как бумагу.